Вытирая пот со лба и бог знает что ещё, я, спотыкаясь, добрался до тела. Конечно же, это был Мутатус – и, конечно же, мёртвый. Я оттащил его от сетки; он не был какой-то проклятой культовой жертвой. Я уложил его на пол святилища. Его пальцы были изрезаны там, где он пытался парировать удары собственного меча. Канинус изрезал его так же грубо, как новобранца. Поверьте, проклятый флот не умеет обращаться с оружием. Я опустился на колени в лужу крови и закрыл глаза старому писцу. Затем закрыл свои, искренне скорбя.

Когда я встал, двое других наблюдали за мной. Кассиус, теперь уже знакомый, был, должно быть, лет на пятнадцать моложе моего дяди. Он сбросил нищенские тряпки и стёр часть грязи, хотя на лице всё ещё виднелись камуфляжные полосы. Вот же позер. Я не пачкал лицо перед боем с тех пор, как перестал рыскать по северным лесам, будучи армейским разведчиком. С кучкой поганок, за которой можно было прятаться, по крайней мере, в этом был какой-то смысл.

Несмотря на седые бакенбарды, в его прямом носе и карих глазах я все еще мог различить того красивого молодого человека, в которого влюбился Фульвий.

Бицепсы напряглись в узких рукавах туники, его большие икры были

Мускулистый, и на нём не было ни капли жира. Я видел его раньше: это был четвёртый человек из общественного туалета, где ещё вчера Канин насмехался надо мной из-за Фульвия.

Вместе они были не слишком строги, как супружеская пара; возможно, позже, в постели, они обменялись бы комментариями. Я предпочитала не думать об этом.

«Ему удалось меня избежать», — пожаловался Кассий. Этот человек, главный в нашем напарничестве, не особо нам помогал. «Я нашёл кровавый след, ведущий из убежища, но он каким-то образом проскользнул мимо меня…»

«Проклятые дилетанты!» — разозлился я. У моих ног лежал писец, который самым дерзким образом превысил свои полномочия. Мутатуса следовало отправить на пенсию с почётом, а не грубо прикончить — четырьмя или пятью неровными ударами, — потому что эта пара бездарей не смогла поймать одного стареющего продажного атташе, который уже был ранен.

Фульвий и Кассий переглянулись.

«Я пойду за ним», — предложил Кассий.

Я оттолкнул его. «Нет, я пойду!»

Но в этом больше не было необходимости. Пассус и группа бдителей ворвались в святилище. Их люди уже были на поисках Канина, и он шёл по его следам гораздо ближе, чем мы когда-либо будем. Пассус наклонился и осмотрел удаляющийся след из кровавых пятен. «Я отправлю собаку на поиск».

«Ты же знаешь, что мы ищем Канинуса?»

«Брунн нам рассказал. Он проверял в Риме. Равеннцы пытаются всё замять, но большие эполеты Мизенского флота их переубедили. Идёт полномасштабная охота, но ты же знаешь Краснуху: он хочет, чтобы вся слава досталась Четвёртому».

При шуме, вызванном появлением вигилов, бык снова заревел; этот шум показался мне невыносимым. «Тогда Четвёртому придётся поймать Канина…»

«Ты же нас знаешь, Фалько!»

Я мог расслабиться. Эксперты взяли дело в свои руки. Потрясённый телом и с болью в сердце, я, пошатываясь, вышел на улицу. Вечер был прекрасен. Эгоистичных богов, должно быть, не трогает наша трагедия. Меня вырвало на ступенях храма Аттиса, к ужасу жреца.

Дядя Фульвий в своё время успокоил быка. Ну, он же родился на ферме.

Когда стало ясно, что я больше не нужен, я, не сказав ни слова, оставил их всех и поехал домой к жене и семье.

LXIII

На следующее утро Хелена не пускала детей, так что я спала ещё долго после того, как все остальные позавтракали. Когда она меня разбудила, я выглядела не очень. Тяжёлая попытка смыть с себя соль, кровь, пот и грязь прошлой ночью не дала особого результата. Я отдохнула, но чувствовала себя потрясённой и глубоко подавленной.

Елена знала обо всём, что произошло. Я излил ей душу перед сном. Она покормила меня и сказала, что утром приходил гонец. Дамагорас, всё ещё заключённый из-за краснухи, просил о встрече со мной.

Хелена считала, что знает, чего он хочет.

«Пока ты играешь с ребятами в игры, Маркус, я сижу дома одна, в окружении старых дощечек… Я, честно говоря, думала о дощечках. Подозреваю, Дамагорас хочет вернуть свои древние дневники.

Помнишь, ты рассказывал мне, как Кратидас и Лигон пошутили, обсуждая литературу? Если она так сказала, значит, она права. Слишком много всего произошло в последнее время, чтобы я мог всё это запомнить. «Может быть, Дамагор попросил Кратидаса и Лигона забрать его записи; когда этот ужасный раб Тит пришёл сюда и увидел Альбию, он сказал, что кто-то спрашивал о табличках».

«Альбия сказала, что Тит был напуган».

«Да, Маркус; он бы жутко перепугался, если бы ему угрожали Кратидас или Лигон».

Казалось, всё это было так давно. Но я всё ещё хотел найти Диокла; более того, мысли о смерти Мутата так терзали меня, что я хотел этого больше, чем когда-либо. Мутат заплатил страшную цену за своего потерянного коллегу. Я должен был не сдаваться сейчас ради них обоих.

«Пойди и посмотри на Дамагораса».

«Я мог бы отнести ему судовые журналы...»