Леннон сначала заняла самый край кровати и целый час ворочалась, пытаясь уснуть. К новому месту всегда трудно привыкнуть. Другие звуки. Другие отблески света. Даже кровать скрипит и подстраивается иначе.

Она успокоилась, когда я пересек невидимую границу между нами и притянул ее к себе.

— У меня есть вопросы.

Резкий, обвиняющий тон Леннон вырвал меня из утренней дремы.

Я тихо усмехнулся и убрал волосы с ее лица.

— А где «доброе утро»? Как спалось?

Она прищурилась, глядя на меня.

— Откуда там взялись средства для волос?

— Какие еще средства?

— Шампунь и кондиционер в душе. Это не мое.

— Ты всегда так просыпаешься?

— Как так?

— Секунду назад спишь, а потом начинаешь допрос.

Я провел рукой по ее ягодице и слегка сжал.

— Я просыпаюсь медленно, заноза.

— Я думала, ковбои вскакивают ни свет ни заря.

— Видимо, меня это обошло.

Я провел пальцами по ее волосам и коснулся щеки.

— Как спала?

— Нормально. Чей это шампунь?

— Твой.

Леннон закатила глаза и подтянула одеяло к подбородку.

— Он не мой.

— Я купил его для тебя.

— Где? — она не вернула руку на мой живот, но и не сбежала из постели. Я решил, что это уже прогресс, даже если в ней снова вспыхнули подозрения.

— Съездил в город перед ужином и купил. — Я намотал прядь ее волос на палец. — Ты же не родилась с прической кинозлодейки со ста далматинцами. Я решил, что тебе нужно что-то, что не портит цвет, если ты снова окажешься здесь.

Она нахмурилась.

— Откуда ты знаешь, что мне нужен специальный шампунь? И где ты его вообще нашел в этом захолустье?

Я усмехнулся.

— Я годами слушал, как Кассандра жалуется на уход за волосами. Спросил, где она берет свой шампунь. Она так много его заказывает, что местная лавка стала держать его в наличии.

Клянусь, Леннон немного расслабилась.

— Ну давай. Выкладывай.

— Что именно? — спросила она.

— Остальную часть допроса.

— С чего ты взял, что я тебя допрашиваю?

— Ты проснулась уже с этим настроем. Так что — продолжишь или мы вернемся к утру?

— Почему ты еще не ушел? — она взглянула на часы. — Уже почти десять.

— Сегодня я в ночную смену, — сказал я, потянувшись к тумбочке и взяв ромашку из букета, которую оставил для нее вчера. — У нас скоро телятся коровы, поэтому мы дежурим по очереди.

Ее взгляд смягчился, когда я убрал ромашку ей за ухо.

— Что еще?

— Не думай, что я сдалась, — она зевнула. — Я все еще злюсь.

Я рискнул и поцеловал ее в лоб, надеясь, что она еще сонная и не решит меня задушить.

— Я и не жду. Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Тогда уступка слаще. Мне нравится добиваться. Заслуживать.

Я провел губами по ее шее, мягко разводя ее бедра.

— Мне нравится, что ты не даешь мне это просто так.

— Запишем это как временное… — ее голос оборвался, когда я нырнул под одеяло и коснулся губами ее груди.

— Какое? — спросил я, дразня ее, пока она не начала извиваться.

— Временное… это… это…

— Договаривай, заноза, — я едва коснулся ее между бедер.

— Ошибка… — выдохнула она.

Я усмехнулся.

— Если тебе так спокойнее.

Леннон тихо застонала, когда я начал медленно ласкать ее, не сбиваясь с ритма.

— Я оставлю запасной ключ на комоде.

— Это не запасной ключ, — прорычал я.

Леннон ахнула, когда я сильнее надавил, подводя ее все ближе к разрядке.

— Тогда что…

— Это мой ключ, — сказал я, вводя в нее два пальца и сгибая их, упираясь в тугие внутренние мышцы. — Так что подумай дважды, прежде чем делать с ним глупости, чтобы мне отомстить.

Ее ладони ударились о матрас, пальцы сжали простыни, носки поджались.

— Не переставай со мной бороться, беда, — прошептал я у самых губ. — Уступай, но не сдавайся.

Голова Леннон откинулась назад, когда ее накрыло. Я прикусил ее нижнюю губу, ловя каждый выдох. Ее грудь прижалась к моей. Все тело тянулось ко мне, словно она тонула и цеплялась за меня, как за единственную опору.

Я подхватил ее голову в изгиб плеча и медленно вытащил пальцы. Постепенно она расслабилась, прижалась ко мне и закрыла глаза. Я слушал, как ее дыхание выравнивается, становится медленным и ровным.

— Сегодня работаешь? — пробормотал я, откидываясь на подушки и утягивая ее за собой.

— Я каждый день работаю, — Леннон зевнула и довольно вздохнула. — Но мне пора вставать.

— Мы с тобой одинаковые, беда. — Я убрал волосы с ее щеки, чтобы рассмотреть ресницы и линию носа. — Останься сегодня. До утра кровать будет твоя. Я скажу парням, чтобы не трогали тебя.

— Я и сама справлюсь, — проворчала она.

— Я не сомневаюсь.

Она открыла глаза и посмотрела на меня. Я поправил ромашку, почти выпавшую из ее волос.

— Знаешь, если бы тогда все пошло по-моему, утро было бы таким.

Леннон отвела взгляд.