Он усмехнулся.

— Знаешь, думаю, мне бы это понравилось. Дыши для меня. — С этим коротким предупреждением он проскользнул двумя пальцами внутрь и прижал основание ладони к моему клитору. — Оседлай мою руку. Покажи мне шоу.

— Дай мне свой член.

Си-Джей тихо рассмеялся.

— Все будет, беда.

Он сильнее надавил на клитор, покачивая рукой взад-вперед.

— Покажи мне небольшое шоу, и я позволю тебе кончить.

— Я могу кончить сама,— огрызнулась я шепотом.

— Уверен, что можешь, но так будет гораздо лучше, правда? Я чувствую, как твоя узкая киска сжимает мои пальцы. Тебе нравится именно так, не так ли?

Я не могла контролировать то, как упираюсь пятками в кровать, и то, как раскачиваю бедрами, пытаясь догнать этот ускользающий финал.

— Боже, ты просто мечта, — прошептал он, пока я запрокидывала голову и тяжело дышала. — Кончай для меня.

Волны захлестывали мое тело, когда я пробивала одну стену экстаза за другой. Си-Джей сжал пальцы внутри меня, поглаживая и мягко возвращая меня с небес на землю.

Я растаяла в мягкой постели, пока он вытянулся надо мной, обхватив мое лицо ладонями. Его губы были мягкими и теплыми, и вкус у них был немного похож на мой.

Я была не против.

Си-Джей провел своим языком по моему, поглаживая мягкими движениями, и обвил меня своими жилистыми мышцами.

— Тебе хорошо?

Я кивнула.

— Хочешь еще?

Я вонзила зубы в его нижнюю губу.

— Да.

— Хорошая девочка.

Я лениво хихикнула.

— Вовсе нет.

Он чмокнул меня в губы, схватив презерватив.

— У всех должны быть цели.

Я обвела пальцами контуры его груди, пока он сбрасывал спортивные штаны и зубами разрывал упаковку презерватива.

— Обе руки на мой член.

— Слишком много командуешь — пробормотала я.

Толстый эрегированный член Си-Джея покачивался передо мной, пока он откидывался на пятки.

— Не знаю, говорил ли тебе кто-то об этом, но ты довольно упрямая. — Он протянул мне открытую упаковку презерватива. — Надень его на меня.

Его член был теплым и твердым под моей ладонью, пока я надевала резинку. Легкая пульсация возбуждения гипнотизировала.

Си-Джей взял мои руки в свои и обвил ими свою шею.

— В этот раз я буду нежен, но все же хочу, чтобы ты держалась.

— Тебе не нужно быть со мной нежным. Мне нравится хороший, жесткий секс.

Он усмехнулся.

— Я знаю.

Я ахнула, когда он вошел в меня, растягивая и заполняя до предела.

— Но жесткий секс — для тех моментов, когда мы на равных. И я надеюсь, мы к этому придем. Но сейчас... — он обвил меня руками за спиной и прижал к своей груди, — просто позволь мне обнять тебя и сказать, что мне жаль.

Слезы, защипавшие глаза, застали меня врасплох. Я уткнулась лицом в изгиб его шеи, пытаясь продышать каждый ритмичный, пульсирующий толчок.

Мы сорвались вместе, преодолевая каждый всплеск и волну, крепко держась друг за друга.

Си-Джей мягко уложил меня на подушки, обхватил ладонью мою щеку и нежно поцеловал в лоб.

Такой выбор места для поцелуя потряс меня.

Он был таким нежным. Таким мягким. Это был резкий контраст с красивым плейбоем из бара и злым ковбоем, который мучил меня неделями.

Мы проделали неловкий ритуал: ждали друг друга, пока каждый сходит в ванную и приготовится ко сну.

Мне нужно было пространство. Время, чтобы все обдумать в одиночестве.

Я как раз надевала спортивные штаны и толстовку, чтобы выйти к машине, когда крепкие руки обхватили меня.

— Что ты задумала? — прошептал он, целуя меня в макушку.

— Просто быстро сбегаю к машине.

— Не лги мне.

— Я не лгу, — ощетинилась я.

— Все твои вещи здесь. Ты собиралась сбежать.

— Не собиралась.

— Леннон.

— Карсон.

Он замер, его руки ослабили хватку на моей талии.

— Как ты меня сейчас назвала?

— Это ведь твое имя, верно? Карсон Джеймс.

Он закинул меня на плечо, перевернув мой мир с ног на голову, а затем бросил на кровать, словно тюк сена.

— Все, — сказал он, откидывая одеяло. — Ты никуда не пойдешь.

19

Карсон Джеймс

Я проснулся с рукой, обнимающей ядерную боеголовку. Она лежала пугающе неподвижно, хрупкая и прекрасная — и смертельно опасная, стоит только дернуться не так.

Черно-белые волосы Леннон рассыпались по моей груди. Ее тихое дыхание согревало кожу с каждым мягким подъемом и спадом груди. Простыня повторяла каждую линию ее тела, каждую впадину и изгиб. И давала мне еще один, совершенно незаслуженный шанс любоваться ею во сне.

В голове пронеслась тысяча запретных желаний. Хотелось разбудить ее губами на груди, ладонью между бедер, своим именем у нее на губах. Есть куда худшие способы проснуться.

Но я не двигался. Почти не дышал.