Я вздохнул и легко тронул Энни, чтобы та пошла вперед.

Отец поехал рядом на Дотти.

— Она сказала, что не собирается влюбляться в ковбоя.

Он усмехнулся.

— Прямо как твоя мать. Я от нее слышал слово в слово то же самое.

— Лен... Она не такая, как мама.

Он фыркнул громко и насмешливо.

— Правда? Не упрямая? Не любит спорить? Не пашет без передышки? Не отказывается отдыхать? Не...

— Ладно, ладно. Твоя взяла.

Он расплылся в улыбке.

Некоторое время мы ехали молча, проверяя стельных и телящихся телок. Потом объехали загоны и убедились, что ворота и изгороди в порядке.

— У меня ушел целый год, чтобы уговорить твою мать дать мне шанс. И мы тогда были на равных. А тебе сперва надо самому вылезти из ямы, которую ты себе выкопал.

Уж это я и сам понимал...

— Я не знаю, как с ней быть.

Он настороженно вскинул бровь.

— Вот первая твоя ошибка. С женщиной не «бывают», ее не «строят» и не «держат в руках», так что выбрось это из головы. Вы учитесь быть вместе. Учишься понимать ее и принимать там, где она сейчас. И она будет делать то же для тебя. Это партнерство. Ты же не «справляешься» с Анархией. Тут все держится на двоих. Даже когда ухаживаешь.

— Я вообще не знаю, что со всем этим делать. Все так быстро перевернулось. Вчера мы просто разводили скот, а сегодня мы, черт возьми, туристическая достопримечательность.

Он вздохнул.

— И не говори, сын. Я тоже скучаю по временам, когда мимо дома не сновали машины. Даже думал поставить забор, чтобы хоть немного отгородиться.

— Только скажи, и мы с парнями все сделаем.

Он кивнул.

— Но я еще думаю и о том, что все это нам принесло. У нас теперь есть девчонки. Бекс, Кассандра, Брук. Вся малышня. Хотя Бри и Грейси уже и не такие маленькие. И, как ни не хочется это признавать, ранчо всегда было не только про коров. Эта земля — место, куда люди приходят, когда им нужно спрятаться. Так было для Нейта после командировок и развода. Так было для Рэя после аварии. Так было для Кристиана после смерти Гретхен. И ты всегда тут прятался. Для нашей семьи это убежище уже не одно поколение. Да, к этому трудно привыкнуть, но, по-моему, делиться своим приютом не так уж плохо.

Дотти шагнула ближе, и мы оказались на расстоянии вытянутой руки. Отец похлопал меня по спине.

— Не жадничай со своим покоем. Он нужен не только тебе. От того, что ты им поделишься, он не закончится.

Я смотрел, как он разворачивается и медленно едет к дому, спокойно и уверенно ведя Дотти.

После разговоров с отцом у меня всегда оставалось больше вопросов, чем ответов. С Кристианом было так же. Кассандра не раз на него ворчала, что он разговаривает, как «ковбойское печенье с предсказанием».

И, если подумать, это ему очень шло.

Зимние полевые цветы качались волнами, пока ветер теплел вместе с восходящим солнцем. Я любил, как с приходом нового сезона меняются краски листвы. Любил смотреть, как земля оживает с каждой неделей, с каждым месяцем.

Была тысяча причин, по которым я никогда не хотел покидать эту землю. И не хотел, чтобы она менялась. Я видел их в миллиардах звезд. В бескрайнем зеленом море под ногами. В незыблемости рассвета. В мирном шуме дождя. В летнем зное. В вечной борьбе с землей, чтобы сделать ее щедрой и пригодной для жизни. В урожайных годах, что приходили после нашего труда. В союзе человека и животного, без которого не было бы ни выживания, ни успеха.

Я любил эту борьбу. И еще не закончил.

17

Леннон

На кухне ресторана с самого утра стояла жутковатая тишина. Я бы многое отдала, лишь бы Джулиан снова начал ворчать на мое руководство или кто-нибудь из гостей пожаловался на еду. Но, как назло, все шло слишком гладко.

Я сваливала это на бурю.

До выходных лодж почти пустовал, и в ресторане было тихо. Обычно такая передышка меня радовала. Можно было спокойно разобраться со слабыми местами на кухне или попробовать новые блюда для меню.

Но сегодня эта тишина действовала мне на нервы.

Никто ни словом не обмолвился о сцене с Си-Джеем, когда он ворвался сюда с моим личным делом в руках. Впрочем, был и плюс: после моей ядовитой отповеди желающих перейти мне дорогу заметно поубавилось.

— Шеф, столик Гриффитов просил передать комплименты, — сказала официантка.

Ну конечно. Кто бы сомневался.

Я кивнула.

— Сейчас подойду. Спасибо.

Я изо всех сил старалась держать лицо перед поварами, пока развязывала фартук и расстегивала манжеты на кителе.

Хотя бы с Си-Джеем больше сталкиваться не придется. Когда все закончится, я тихо проскользну в домик для персонала, сяду в машину и уеду.

Я не хотела думать о разговоре, в который Си-Джей втянул меня утром. О том, как я распахнула перед ним свои раны. Но выбросить это из головы не получалось. И как бы я ни старалась, я не могла забыть, как спокойно мне было рядом с ним. Каково было в его объятиях.