Она вчера ночью здорово разнесла служебную дорогу, когда пыталась проехать во время бури. Засохшая грязь легла глубокими колеями. Придется позвать ребят, чтобы выровняли дорогу, пока какой-нибудь важный гость не посадил свой дорогущий седан в одну из этих ям.

Я развернулся, сдал назад, чтобы фаркоп совпал с передом ее машины, и выскочил наружу.

Я открыл водительскую дверь, чтобы поставить коробку на нейтраль, но замер, едва распахнул ее.

На заднем сиденье лежал спальный мешок. На окна были закреплены шторки от солнца. Судя по всему, те, что лежали на пассажирском сиденье, предназначались для передних стекол и лобового.

В ногах на заднем сиденье был зажат дорожный баул. Чистый поварской комплект висел на плечиках, зацепленных за ручку над дверью. Перекусы и продукты длительного хранения аккуратно разложены в подвесном органайзере за водительским сиденьем.

Я подготовил машину к буксировке и с силой захлопнул дверь. Злость бодрила лучше кофе.

Потребовалось несколько попыток, прежде чем грязь отпустила машину Леннон. Не успев толком решить, как — не если, а как — я буду с этим разбираться, я уже подъезжал к бараку.

Я не знал, на кого сначала наорать: на брата, на невестку или на Леннон. Но кому-то точно сейчас прилетит.

Галдеж, доносившийся из барака, когда я вылез из пикапа и отцепил ее машину, дал мне ответ.

Кухня барака превратилась в хаос. Музыка гремела из колонок, вокруг острова толпились все работники ранчо. Запах бекона, корицы и кофе ударил, как прямой в челюсть.

И в самом центре этого безумия была Леннон.

В одной руке у меня был ее баул, в другой — ключи. Лицо — мрачнее тучи. Леннон сияла улыбкой, болтала с парнями и наваливала на кухонный остров все больше еды к завтраку.

Я захлопнул дверь ударом ботинка. Хлопок прозвучал, как выстрел.

Леннон подняла взгляд, переворачивая блины на сковороде, и замерла.

— Наверх, — коротко бросил я. — Сейчас же.

Ее взгляд скользнул к тому, что было у меня в руках. На лице мелькнул страх — как вспышка молнии — и тут же исчез.

Леннон проигнорировала меня и повернулась к плите, наливая тесто в сковороду.

Я прорвался через толпу, жаждущую еды, схватил ее за бицепс и потянул за собой.

— Я сказал — наверх, беда. Нам нужно поговорить.

— У меня еда на плите, — огрызнулась она. — Сгорит.

— Пусть к черту сгорит. Они умеют пользоваться огнетушителем.

Она вырвала руку и выхватила у меня ключи. Я держал ее баул подальше, заставляя ее подниматься по лестнице.

Когда дверь спальни за нами захлопнулась, я бросил сумку и прижал ее к стене, как в ту первую ночь.

— Скажи, что это неправда, — прорычал я.

— Что я приготовила завтрак? — она закатила глаза. — Ужас, правда? Я вообще-то повар. Дом я тебе не сожгу.

Я прижался к ней, заставляя замолчать.

— Скажи, что ты не живешь в своей чертовой машине.

Ее дерзкая усмешка окаменела.

— Это не твое дело.

— Это мое дело, если ты работаешь на моем ранчо. Если тебе не хватает денег на жилье — это проблема.

— Отстань, — прошипела она, упираясь в меня.

— Нет.

— Отстань. Уже. Ты и так все знаешь, — она сорвалась, и в глазах заблестели слезы. — Ты смотрел мое дело. Или я права насчет твоего умения читать? Я преступница. У меня судимость. Никто не сдает мне жилье. Я с самого переезда пытаюсь снять квартиру, и везде одно и то же — отказ.

Ключи звякнули, когда она подняла руку между нами и вытерла глаза.

— Теперь ты знаешь. Так что просто отстань и давай вернемся к тому, как игнорировали друг друга.

Черта с два.

— Что случилось?

Леннон толкнула меня в грудь.

— Это не твое де…

— Мое, — рявкнул я, перехватил ее запястья и прижал к стене. — Мое ранчо. Моя земля. Моя фамилия на форме, которую ты носишь. Значит, мое дело. Если у тебя проблемы — это и мои проблемы. Так что говори.

Что-то в ней сломалось. Я видел, как это происходит — кусок за куском. В этих затравленных глазах все трескалось, крошилось. Осколки падали, и из острых лезвий превращались в пустоту.

— Это долгая история, — сказала она, опуская взгляд на босые ноги.

Я ослабил хватку на ее запястьях.

— Тогда начинай.

Она дернулась, но сопротивления уже не было. Я отпустил ее, но остановил ладонью на животе, когда она попыталась отойти от стены.

— На этом ранчо нет места, где ты могла бы спрятаться так, чтобы я тебя не нашел. Даже не думай сбежать.

Леннон сглотнула и кивнула. Она начала ходить по комнате, теребя руки, пытаясь взять себя в руки.

Я следил за ней взглядом, но с места не сдвинулся.

Животные и люди не так уж отличаются. И те и другие пугаются, когда напряжены. Если я хочу услышать всю историю, давить нельзя. Она просто сбежит.

— Шеф ДеРосси и Кассандра знают все, — выпалила Леннон. — Так что ты не сможешь использовать это против меня. Думаю, Кристиан тоже в курсе.

Я провел ладонью по щетине на челюсти.