Здесь, в его объятиях, о которых я так мечтала, мне идеально комфортно. Будто это место было создано специально для меня. Он такой теплый, и я знаю, что отчасти это из-за жара, но мне кажется, что его руки были бы такими же уютными и надежными в любом случае. Как я смогу теперь не возвращаться к этому ощущению, зная, насколько оно правильное?

Его хватка становится крепче, а затем ноги у него подкашиваются. Я неохотно усаживаю его на простыни и придерживаю за плечи. Когда он уже может сидеть сам, я опускаюсь на колени, чтобы снять с него обувь. Из его груди вырывается страдальческий стон.

— И на коленях передо мной я тебя тоже представлял иначе.

Позвоночник обдает огненной волной, и пальцы замирают на шнурках, будто разом забыли, как двигаться. Я вскидываю голову, но его глаза закрыты, а лицо искажено болью. Заставив себя сосредоточиться на обуви, я снова начинаю шевелить пальцами и работаю так быстро, как только могу. Разберусь с тем, как на меня действуют его слова, позже.

Я снимаю туфли и поднимаюсь, стоя прямо перед ним. Все еще не открывая глаз, он тянется к верхней пуговице своей рубашки. С первой он справляется, но на второй пальцы его не слушаются, так что я осторожно отвожу его руки и принимаюсь за дело сама. Ни за что бы не подумала, планируя свой день, что буду раздевать Финна Эшфорда в его спальне, но вот она я. Первые несколько пуговиц я расстегиваю с чисто врачебной сосредоточенностью, но чем ниже опускаются мои руки, тем чаще становится его дыхание. Я не могу удержаться от того, чтобы не рассматривать его обнаженную кожу и мышцы, которые открываются моему взору. Мои пальцы случайно задевают горячую кожу на его животе, и он сдавленно шипит.

— Прости, — шепчу я, стараясь больше его не касаться.

— Не... извиняйся, — выдавливает он сквозь стиснутые зубы.

Когда я расстегиваю последнюю пуговицу, Финн роняет голову мне на ключицу. Я провожу ладонями по его пылающим плечам, стягивая рубашку с рук. Его горячее дыхание обжигает ложбинку у меня на груди, и я на миг забываю, что вообще должна делать. Он слаб от болезни и нуждается в моей помощи. Но его хриплый голос и открытая кожа путают мои мысли и заставляют кровь быстрее бежать по венам.

Собрав в кулак всю свою волю, я отстраняюсь и укладываю его на подушку. К тому, чтобы снимать с него брюки, я эмоционально не готова, так что в них он и останется. Я закидываю его ноги на кровать, устраиваю поудобнее и подтыкаю одеяло.

Его глаза на мгновение открываются, затуманенные и мутные, и фокусируются на мне. Он поднимает руку и прижимает ладонь к моей щеке, и от нежности в его взгляде что-то внутри меня окончательно обрывается. Он смотрит на меня так, будто не уверен, не галлюцинация ли я, вызванная лихорадкой.

— *Grazie, stella mia, — шепчет он; глаза его закрываются, а рука бессильно падает на кровать. (*Спасибо, звезда моя)

* * *

Семейка Оукс

Милли: Кто-нибудь может прислать рецепт папиного куриного супа с рисом?

Мама: Ты заболела? Нужно, чтобы я приехала?

Милли: Нет, спасибо. Я готовлю его для больного друга.

Мама: А, понятно. Я пришлю фото рецепта.

Фейбс: Мам, я хочу супа. кхе-кхе

Фейбс: Тебе не нужно ехать час, чтобы приготовить. Я всего лишь наверху. 😉

Тесс: Я тоже хочу. Суп просто отпадный.

Папа: Я настоящий мастер по супам, раз придумал этот рецепт.

Фейбс: Он прямо вовремя пришел и всех выручил.

Милли: Спасибо за рецепт. У него прямо волшебная сила.

Милли: Скучаю по вам. Не могу дождаться, когда приеду.

* * *

— Ты лучшая, — говорю я Лене, доставая продукты из пакетов, которые она принесла.

Я не нашла лекарства в ванной на первом этаже и не хочу рыться у Финна. Поэтому попросила Лену сходить в магазин за парой вещей и продуктами для моего любимого супа, когда я болею.

— Я и есть лучшая. — Она кивает, ставит у лестницы пакет с вещами на ночь и оглядывается.

Кухня Финна великолепна. Нижние шкафы тёмно-серые, столешницы — из белого гранита. По потолку тянутся открытые балки, большие окна выходят во двор. Холодильник спереди весь в рисунках девочек, а мой тёмно-зелёный миксер добавляет яркое пятно в углу.

— Тебе здесь идёт, — говорит Лена, подмигнув.

Я опускаю голову, не желая, чтобы она заметила, что делает со мной этот комментарий. Пожалуй, я не готова, чтобы кто-то знал, как мне уютно в этом доме.

— Ладно, вижу, тебе нужно немного переварить эту мысль, — дразнит она, обходя островок и целуя меня в щёку. — Напиши, если что-то понадобится.

Она тихо выскальзывает за дверь, я запираю её и возвращаюсь на кухню варить суп.

Следующие несколько часов я заглядываю к Финну и девочкам, пока готовлю куриный суп с рисом. Чувствую себя будто присматриваю за домом одна, с чашкой чая и запахом курицы и трав. В гостиной нахожу плед в старинном сундуке и устраиваюсь на диване с электронной книгой.

Когда суп готов, я откладываю книгу и завариваю Финну свежий чай. Подождав, пока он настоится, на цыпочках поднимаюсь наверх и приоткрываю дверь в комнату девочек. Они крепко спят, свернувшись друг к другу. Я касаюсь их лбов, проверяя, нет ли температуры, но пока всё в порядке.