Фейбс: А я отказываюсь покупать футболку с надписью «Я не обычная мама, я крутая мама». Ты вообще смотрела «Дрянных девчонок»?

Мама: Это кино такое? Мне просто футболка понравилась.

Тесс: <Гифка со сценой из «Дрянных девчонок»>

Милли: Чур, я дарю кружку «Это мне подарил мой любимый ребенок»!

Тесс: Поздно, я ее уже заказала.

Папа: Этот день войдет в историю как самый счастливый день вашей матери: день, когда ее дочери сразились за звание любимицы.

* * *

— Ну и как вчера прошло с печеньем, Миллс? — спрашивает Лена, зачерпывая чипсом гуакамоле и отправляя его в рот.

Лена вообще-то не планировала идти в «Начо Мама», но мы с Майкой вытащили их с Эмилем на двойное свидание.

— Хорошо. — Я делаю глоток газировки и ерзаю на ярко-оранжевом стуле.

Меня распирает от желания рассказать им все подробности вчерашнего вечера. Наверное, лучше просто сорвать пластырь одним махом.

Как только стихают звуки латиноамериканской гитары, я выпаливаю. Немного слишком громко:

— Финн слизнул тесто для печенья с моего пальца.

Жар мгновенно разливается по коже — в кантине все поворачиваются в мою сторону. Лена закашливается в кулак. Майка прыскает маргаритой прямо на тарелку с закусками, а стакан Эмиля с грохотом ударяется о стол, едва не перевернувшись.

Заиграла следующая песня, чуть более живая, и Лена первая обретает дар речи. Ее глаза округлись.

— Прости. Финн? Слизнул? Твой палец?

— Ага, это были ключевые слова в предложении, — кивает Майка, вытирая губы салфеткой.

Эмиль машет руками перед лицом.

— Начинай с самого начала.

Я рассказываю им про миксер — который пока оставила у него дома, потому что в голове не укладывалось, как можно забрать такой дорогой подарок, — о том, как чудесно было возиться с Эйв и Эл, и во всех красках описываю его горячие губы на моем пальце. Признаюсь даже, что после этого у меня чуть не случился приступ гипервентиляции.

Лена обмахивается ладонью.

— Вау. Я впервые лишилась дара речи. И он до сих пор думает, что ты сейчас на свидании?

Я понуро опускаю плечи.

— Я сказала ему правду. — Я закусываю нижнюю губу и добавляю: — А потом он позвал меня на свидание.

Майка хлопает себя рукой по груди и кашляет.

— Удары сыплются один за другим.

— Он хочет пойти с тобой на свидание, а ты торчишь тут с нами? — В ушах звенит от пронзительного голоса Лены. — Мы тебя любим, конечно, но никто из нас не рухнет перед тобой на колени так, как этот мужчина.

Щеки полыхают.

— Я все равно не могу с ним встречаться.

— Почему? — хором спрашивают все.

— Две причины. — Я загибаю палец. — Первое: он в комиссии по моему повышению. Я не собираюсь прокладывать себе путь к этой должности через постель.

— Милли, — перебивает Лена с коварной ухмылкой. — Все обожают запретные отношения. — Она многозначительно играет бровями.

Я игнорирую ее и продолжаю, загибая второй палец.

— Второе: я не знаю, готова ли я к отношениям после Кайла. Вы все видели, что со мной было, и иногда мне кажется, что я до сих пор не совсем пришла в норму. Он так методично уничтожал мою самооценку, отщипывал от нее по кусочку, пока от меня прежней ничего не осталось. А вдруг я в отношениях всегда становлюсь такой? Вдруг я не замечу, если это начнется снова?

Настроение за столом меняется, наступает трезвая тишина. И в этой тишине в моей голове эхом отдается его голос.

Ты прибавила в весе.

Если заходишь ко мне в офис, надевай что-то из вещей, которые я тебе выбрал.

Ты с ума сошла, если думаешь, что я выведу тебя в свет в таком виде.

Зачем тебе опять видеться с семьей?

Да перестань ты ныть. Я просто пошутил.

Я всегда отмахивалась. Пропускала эти слова мимо ушей, потому что он говорил, что любит меня. Убеждала себя, что парни иногда так себя ведут.

Но постепенно я перестала узнавать саму себя. Я потеряла все то, что делало меня мной. Все, что я делала, было ради того, чтобы угодить ему, и даже когда я лезла из кожи вон, ему всегда хотелось что-то во мне переделать.

Мои друзья и близкие искали рану, пытались понять, что со мной не так, но я не могла сказать им, где болит, потому что сама не знала, как это найти.

Эмиль накрывает мою руку своей.

— Финн хоть раз заставил тебя чувствовать себя так же? Будто ты теряешь себя?

Я качаю головой, смахивая слезу, скатившуюся по щеке.

— Никогда. Вообще никогда.

Лена встает и обнимает меня за плечи.

— То, как ты чувствовала себя с Кайлом, — это полностью его вина. Ты тут ни при чем.

— Она права, — соглашается Майка. — Жаль, этого подонка нет здесь, мы бы все ему с удовольствием врезали.

Эмиль кивает.

— И коленом по яйцам.

Лена опускается на колени рядом со мной, прямо на липкий линолеум. Она берет мое лицо в ладони и поворачивает к себе.