— Так, пока они остывают, — говорит Мэгги, осторожно перекладывая первый миндальный круассан на решетку, — идите-ка поужинайте. — Она кивает на дверь, ведущую в зал.

В центре обеденной зоны нас ждет столик, освещенный свечами, которые Мэгги успела тайком зажечь и расставить несколько минут назад. Сквозь окна льется свет уличных гирлянд, а в воздухе висит неизменный аромат кофе. Я не просил об этой романтической обстановке — я лишь договорился об уроке выпечки. Но должен признать: все просто идеально.

Милли вешает фартук и сумочку на спинку стула и садится спиной к окну. Она изучает еду перед собой, а затем зачерпывает ложку томатного супа.

Едва слышный стон вырывается у нее, когда она зажмуривается от удовольствия.

— Как вкусно. Я тоже пробую суп, а она спрашивает:

— Хочешь поиграть?

— Всегда готов. — Я киваю.

— Игра называется «Первый раз». Мы по очереди спрашиваем друг друга о чем-то, что было у нас впервые. За каждый ответ — балл. Если не хочешь отвечать — теряешь балл. Победитель придумывает проигравшему задание.

Я улыбаюсь, и в голове тут же рождается список желаний, которые я мог бы ей загадать.

— Жду не дождусь своей победы.

Она прищуривается.

— Тогда тебя ждет горькое разочарование.

Я барабаню пальцами по льняной скатерти, уже чувствуя, как по венам разливается азарт.

— Начинай.

— Начнем с простого. Первая девушка? — Она задает вопрос и макает уголок сэндвича в суп.

— Келли Уотсон. Шестой класс.

Милли подозрительно смотрит на меня.

— И...

— Тебе нужны подробности?

Она издает тяжелый вздох.

— Разумеется, мне нужны подробности.

— Она была очень милой, хорошо знала математику, для меня тогда это было важно, а рассталась она со мной, потому что влюбилась в Чада Майкла Мюррея и ей нужно было свободное время, чтобы продумать план их встречи.

Милли сочувственно кривится, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Тяжелый случай, — говорит она, прикусывая губу. — Должна признаться: я в математике не сильна, а в Чада Майкла Мюррея определенно была влюблена. Так что не знаю, получится ли у нас что-то, — дразнит она меня, приподняв бровь.

От того, что она вообще шутит про «нас», я расплываюсь в улыбке до ушей.

— Что ж, математические способности больше не входят в мой список критериев, так что тут ты чиста. А вот пункт с Чадом Майклом Мюрреем может стать камнем преткновения. Мне нужно будет подумать.

Она понимающе кивает.

— Твоя первая работа, — подстегиваю я.

— Работа на ферме считается? Я помогала родителям со всеми делами, какие они мне только доверяли. А после выпускного работала спасателем в городском бассейне. Одного лета мне хватило на всю карьеру. Больше я никогда не хотела брать на себя присмотр за толпой подростков в воде.

— Хм. Милли в купальнике спасателя, вытаскивающая мальчишек, которые притворяются тонущими, — ворчу я. — Тебе приходилось делать им искусственное дыхание «рот в рот»?

— Нет. Слава богу, обошлось. — Ее взгляд на мгновение задерживается на моих губах, прежде чем она задает следующий вопрос. — Первый поцелуй? — Она кладет ложку рядом с тарелкой, словно для этого вопроса ей нужна предельная концентрация. — Это было с постером принцессы Леи?

— Ха-ха, очень смешно, — сухо отвечаю я, закатывая глаза. — Представь английскую овчарку — такую лохматую, с шерстью, вечно лезущей в глаза. И у них еще такие огромные языки, которые всегда наперевес. А теперь представь, как одна такая собака облизывает тебе все лицо и лезет в рот. А ты пытаешься быть хорошим человеком и молчишь, но слюней слишком много, и ты просто стараешься продержаться как можно дольше.

Милли улыбается, качая головой.

— Кайла Джонс сказала, что именно так я поцеловал ее в первый раз.

Милли заливается звонким смехом, откинув голову назад, и я не могу не присоединиться к ней, хоть и смеемся мы надо мной. Снова посмотрев на меня, она вытирает слезинку.

— О нет. Надеюсь, с тех пор ты набрался опыта.

— Несомненно. — Я киваю. — Теперь расскажи про свой первый поцелуй.

— Школьная дискотека, Шейн — мой первый парень. Подруги предупредили меня, что на этих танцах он собирается меня поцеловать, так что я подготовилась как могла. Выпила совсем чуть-чуть фруктового пунша и ничего не ела. Даже блеск для губ стерла, чтобы поцелуй не был липким. И вот заиграла песня Шегги «Angel», Шейн пригласил меня на танец. И поцеловал. Это был просто чмок, но тут меня пронзила ужасающая мысль: если я открою рот, наши брекеты могут сцепиться.

Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, а я уже вовсю хохочу.