— У меня было много времени подумать, — ворчит она. — Но я возвращаюсь к себе. Теперь я снова могу смотреть в зеркало и видеть себя. Свои естественные волнистые волосы, любимую одежду и настоящую улыбку. Я больше не та версия себя, которую он критиковал и переделывал под свои желания. И без него я чувствую себя такой…

Она останавливается и смотрит на меня.

— Спокойной.

Она поднимает голову к небу, словно спрашивает у вселенной:

— Тогда почему я паникую, когда вижу его или получаю от него сообщение?

Я касаюсь ее пальцев и мягко останавливаю ее под навесом антикварной лавки.

Она поворачивается ко мне и не пытается убрать руку, поэтому я оставляю пальцы легко касаться ее.

— Токсичные люди умеют так действовать. Рядом с ними мозг может просто выключаться, защищаясь от болезненных воспоминаний. Но ты ничего ему не должна. Ни сообщения, ни разговора, ни даже взгляда. Он заставлял тебя чувствовать себя недостаточно хорошей. Будто тебе нужно измениться ради него. Но тебе не нужно меняться ни для кого.

Ее губы сжимаются в тонкую линию.

— Ты прав.

— Вообще-то, если честно, права моя психотерапевт, — морщусь я. — И даже мне самому иногда трудно помнить этот совет.

Милли проводит пальцами по моему предплечью. На ее лице появляется решимость.

— Мы заслуживаем лучшего.

— Да. Заслуживаем.

Наши взгляды встречаются. На шумной улице, среди разговоров и грохота машин, между нами натягивается невидимая, но прочная нить.

Похоже, мы только что перешли на новый этап отношений. Я еще не понимаю какой, но хочу этого.

Черт.

Рядом с ней я только и делаю, что чего-то хочу.

Один уголок ее губ поднимается. Она убирает руку с моего предплечья.

Мы идем несколько минут в приятной тишине, и я спрашиваю о наших пятничных планах.

— Завтра печем сникердудли?

Милли подпрыгивает на несколько шагов вперед, разворачивается и идет задом наперед. Ее глаза сверкают озорством.

— Будем печь печенье. Я буду там.

Глава 14Милли

Чертов Кайл. В «У Мэгги» должно быть безопасно. Он не живет и не работает рядом. Так какого черта он оказался так близко? У него на своей стороне города полно кофеен. Но нет — он приходит в мое любимое место и рушит мне весь день.

Я, видно, киплю так, что это ощущается кожей, потому что Майки встает передо мной, заслоняя плечами, и наклоняется, чтобы поймать мой взгляд.

Он сложен, как каменная стена. Ударь я его — он и не дернется. Но внутри он мягкий, как теплые булочки с корицей.

— Давай я это у тебя заберу? — мягко говорит он и осторожно разжимает мои пальцы, стиснутые вокруг сегодняшней партии куколок бабочек.

Когда они оказываются у него в руках, он облегченно выдыхает. Ставит поднос на тележку и ведет меня к скамье у стены лаборатории.

— Что случилось? У тебя уже пар из ушей валит.

Я устало вздыхаю и рассказываю все, что произошло утром. Он слушает и накрывает мою руку своей, когда я начинаю нервно теребить ногти.

— Ничего себе, Миллс. И это все до восьми утра.

— Знаю, — стону я, прижимаясь щекой к его руке. — Вселенная такая: «Думаешь, у тебя все налаживается? А вот тебе».

Он тихо смеется и кивает.

— Финн прав. Кайл ничего от тебя не заслуживает.

События утра снова и снова прокручиваются у меня в голове. Отношения с Кайлом были как удушающий туман, из которого не выбраться. Я на ощупь искала свет, людей — хоть что-то, что укажет дорогу. Но он все время закрывал мне глаза. Пришлось выбираться вслепую и надеяться, что под ногами окажется твердая земля, когда туман рассеется.

— Мне нужно отвлечься, — говорю я, поднимая голову. — Давай устроим сегодня вечер игр.

— Я за. — Он улыбается. — Напишу Эмилю.

* * *

Семейка Оукс

Мама: Мне пришло письмо — рождественские пижамы со скидкой. Я выбрала две. Голосуйте, что берем в этом году для всей семьи.

Тесс: Сейчас лето.

Мама: Вот поэтому и скидка.

Папа: В этом году без комбинезонов. Я слишком стар, чтобы в них залезать и вылезать.

Мама: Ладно, вот варианты. Печеньки с надписью «Давайте накуримся» или танцующие черепахи в костюмах Санты.

Фейбс: Мам. «Давайте накуримся»? Серьезно?

Мама: А что? Посмотри, какие милые печеньки.

Тесс: Кто-нибудь еще ей объяснит?

Папа: Я за черепах.

Милли: «Накуриться» значит быть под веществами. Скорее всего, под травкой, мам.

Фейбс: Я за «Давайте накуримся».

Тесс: Я тоже.

Мама: Я не знала. Тогда не берем.

Мама: Вот еще вариант — светло-голубая с леденцами.

Фейбс: МАМА. Приблизь эти леденцы.

Папа: Это не леденцы, милая. Это члены.

Фейбс: 💀

Милли: Серьезно, мам. На каком сайте ты сидишь?

Тесс: Я все равно за «Давайте накуримся».

* * *

— Эм, подашь водку? — Майка машет из угла моей кухни, не отрываясь от стаканов, в которых мешает коктейли для вечера игр.

Эмиль берет бутылку и прячет за спину, вытягивая губы в сторону Майка.

— Сначала оплата.