— Если прислушаешься, то наверняка услышишь, как они хихикают в предвкушении.

По шее и плечам пробегает дрожь — его дыхание щекочет кожу.

Он отстраняется и подмигивает. Я решаю, что красивым мужчинам нужно законодательно запретить подмигивать: у ничего не подозревающей женщины так и сердце может прихватить.

Финн уносит продукты на кухню, а я на цыпочках обхожу гостиную. Прислушиваюсь, и точно — из столовой доносится приглушенное хихиканье. Но мне не хочется находить их слишком быстро, поэтому я взбиваю подушки на диване и перекладываю пледы, разговаривая сама с собой:

— Наверное, они здесь. Ой, нет... Может, тут? Черт, и тут нет. Куда же они подевались?

Чем больше я промахиваюсь, тем громче они смеются.

Дойдя до края дивана, я натыкаюсь взглядом на Финна. Он прислонился к стене и наблюдает за моими поисками. Руки скрещены на груди, темно-синяя ткань рубашки обтягивает плечи и бицепсы так сильно, что кажется, мышцы прорвут ее, стоит ему чуть напрячься.

Его темные глаза скользят по мне, от белого топа до летящей юбки цвета ржавчины, и задерживаются на босоножках. Тело тянет к нему, словно я рыба на крючке, а он без малейших усилий сматывает леску.

Я замираю в шаге от него, и он облизывает губы.

— Привет, Милли. — Его голос звучит как тягучий горячий шоколад, и все мое тело отзывается на этот бархатный звук.

Он поднимает руку, и у меня перехватывает дыхание, когда он касается моего плеча.

— Иногда я вспоминаю тех бабочек на твоем платье. В тот день, когда ты облила меня кофе. — Он неспешно ведет кончиком пальца по моей ключице, и это невесомое прикосновение оставляет за собой пылающий след.

Добравшись до ямочки на шее, он описывает там мягкий круг. Тело реагирует мгновенно: рот приоткрывается, а внизу живота разливается жар. По венам разливается тягучая истома, и я ловлю себя на отчаянном желании, чтобы он не останавливался. Чтобы продолжал раздувать во мне этот огонь.

Кажется, в этот момент я перемахнула черту дружбы так далеко, что сама граница скрылась из виду. Но сейчас у меня нет сил ее искать.

Финн прикусывает нижнюю губу, и на его лице расцветает понимающая улыбка — будто он видит все мои мысли, застывшие в воздухе между нами.

— Милли! — кричит Эл из столовой, и ее голос, отражаясь от стен, долетает до меня. — Ты нас все еще ищешь?

Наваждение проходит. Финн встречается со мной взглядом, в его глазах вспыхивает что-то, чему я не могу дать названия. На мгновение его внимание переключается на мои губы, после чего он отступает и сглатывает.

Я несколько раз моргаю, пытаясь осознать, что это только что было. Заставив себя сделать глубокий вдох, я крадусь в столовую.

Из-под стола доносится возбужденный шепот, но я хочу еще немного потянуть время, поэтому начинаю открывать ящики буфета. Эйвери и Элоиза прыскают со смеху: они явно уверены, будто я и впрямь думаю, что они могут спрятаться в ящике для скатертей.

Дойдя до последнего ящика, я медленно закрываю его и резко оборачиваюсь. Мой взгляд встречается с расширенными глазами Эйвери под столом — и обе девочки визжат во всю глотку, так громко и пронзительно, что соседи наверняка задаются вопросом, что тут происходит.

Я едва не падаю от смеха, когда они выбираются из-под стульев и, не переставая хохотать, бросаются ко мне.

— Чего вы так кричите? — спрашиваю я, когда мне наконец удается вдохнуть; девочки счастливо повисли на мне.

— Ты нас напугала! — пищит Эл.

Прижав их к себе покрепче, я шепчу:

— Хотите испечь со мной печенье?

— Да! — хором кричат они, вскакивают и убегают на кухню.

Я поправляю юбку и топ и провожу руками по волосам, пытаясь прийти в себя. Когда я захожу на кухню, Финн стоит, прислонившись спиной к кухонному островку. Эйвери и Элоиза сидят на столешнице по обе стороны от него, едва сдерживая восторженные улыбки.

— У нас для тебя кое-что есть, — подозрительно произносит Финн, поправляя очки.

— Это подарок! — пищит Эйвери, ерзая всем телом, будто ей невмоготу больше хранить тайну.

Финн делает круговой жест пальцем в воздухе.

— Обернись.

Тело слушается его приказа быстрее, чем я успеваю сообразить. Он подходит ближе, и я чувствую его присутствие прямо за спиной — от него исходит тепло, согревающее мне лопатки.

— Я закрою тебе глаза. Ты не против? — мягко спрашивает он. Уверена, в его словах нет подтекста, но мои мысли упорно сворачивают не туда.

Когда я киваю, он кладет ладони мне на глаза, и время останавливается. Его аромат окутывает меня, как лесной плед, и я ловлю себя на надежде, что он впитается в мою кожу и останется на одежде. Сейчас искушение прижаться к его крепкому телу настолько велико, что я боюсь даже вздохнуть, чтобы случайно не коснуться его груди.

— Ладно, поворачивайся, — шепчет он, и я переступаю ногами в сторону столешницы.

— Теперь открывай! — командует Элоиза.