Она собрала все головоломки девочек, раскрашивала каждый раз, когда они просили, и устроила больше танцевальных вечеринок, чем я могу сосчитать. Милли настояла, чтобы я заказал девочкам костюмы для переодеваний. Когда пришла посылка, они завизжали от восторга и устроили показ мод из всех возможных сочетаний одежды.

Но несмотря на все хорошее, что принесла нам ее дружба, каждый раз, когда она рядом, по телу пробегает напряжение — словно искра бенгальского огня.

На прошлой неделе она случайно задела бедром мое бедро на кухне, и я чуть не подавился куском чесночного хлеба. Даже легкое прикосновение ее пальцев, когда я передал ей напиток, ощущалось как пламя на коже.

Когда она рядом, я заставляю себя запихнуть эти чувства в сундук и крепко захлопнуть крышку, потому что не хочу, чтобы они разрушили нашу дружбу.

Но каждую пятницу, закрыв входную дверь после того, как она уезжает, я позволяю себе заглянуть внутрь.

И нахожу там тоску по большему.

Больше времени вместе. Больше смеха. Больше уступать этой силе, что тянет меня к ней. Просто больше.

— Сэр? Простите. Вы готовы сделать заказ?

Голос бариста вырывает меня из размышлений. Я поднимаю взгляд и отгоняю мысли о Милли, чтобы заказать завтрак.

Когда мой кофе и бейгл готовы, я забираю их с прилавка и поворачиваюсь к выходу. Но спотыкаюсь, заметив у окна еще одно пятно рыжеватых волос — и на этот раз я точно знаю, кто это. Сердце тяжело колотится в груди, словно пытается вырваться из ребер и полететь к ней.

В свете кофейни волосы Милли сияют медью, как солнечный свет. Пальцы ноют от желания провести по ним. Подходя к ее столику, я стараюсь не опустить взгляд на гладкую кожу, виднеющуюся между расстегнутыми пуговицами ее зеленой блузки. Но это словно зов сирены — тянет прямо туда. Мой взгляд скользит по дорожке веснушек на ее ключицах и вниз, к вырезу рубашки.

Чем дольше я смотрю, тем сильнее по венам разливается желание. Хочется почувствовать эту кожу под руками. Почувствовать ее тепло и…

Бах.

Где-то в пекарне на пол падает тарелка. Звук разбившегося фарфора вырывает меня из оцепенения. Я прочищаю горло и заставляю себя поднять взгляд выше ее шеи.

— Доброе утро.

Голос звучит более хрипло. Я подхожу к ее столику.

— Как ты?

— Отлично, — говорит Милли и оглядывает кофейню. — Просто думаю, почему здесь сегодня столько людей. Все начинают узнавать это место, а я эгоистично хочу сохранить его в тайне.

Она прищуривается.

— Ты не рассказывал всем подряд про него? Не писал о нем на каком-нибудь фанатском форуме принцессы Леи?

Я усмехаюсь. Приятно быть настолько близким, что у нее есть повод надо мной подшучивать.

— Никогда бы так не сделал, — отвечаю я. — Я подсел на это место не меньше тебя.

— Хорошо. Рада, что переманила еще одного человека на темную сторону.

Она бросает на меня острый взгляд.

— Но только тебя. И девочек, конечно.

— Мы польщены, — говорю я, изображая Йоду.

Ее зеленые глаза искрятся от смеха.

Она указывает на пустой стул рядом.

— Хочешь присоединиться?

Я киваю и сажусь.

— Утро с маффином? — спрашиваю я, когда она разбирает на кусочки выпечку перед собой.

— Кто-то из этих людей наверняка стащил последний миндальный круассан.

Она сердито отправляет кусок в рот.

— Мне надо научиться их печь.

— Ты, Милли Оукс, не можешь что-то приготовить? — поддразниваю я, делая глоток кофе и разворачивая свой бейгл.

— Ха. Ха, — бурчит она, хмурясь. — Процесс слишком долгий, и мне нужен стационарный миксер, чтобы лучше вымешивать тесто. В духовке они постоянно превращаются в лужицы.

Она качает головой и крошит между пальцами еще кусочек маффина.

Я киваю так, будто понимаю. Будто действительно что-то знаю о сложностях приготовления круассанов.

— Как прошли выходные?

— Обычные, наверное. Несколько кофейников кофе, куриный суп с тортильями, целый пакет чипсов с сальсой и несколько партий в «Катан».

— Я не играл в него целую вечность.

Я вздыхаю и откусываю бейгл.

— Одно из многих увлечений, которые исчезают, когда вдруг появляются дети.

Милли поднимает брови.

— Приходи как-нибудь на игровой вечер. Я, Лена, Майки и Эмиль стараемся устраивать его раз в неделю.

Мысль выйти вечером из дома и оставить девочек заставляет ладони вспотеть. А вдруг я им понадоблюсь, а меня рядом нет?

— Знаю, такие вещи трудно вписать в расписание, — мягко говорит Милли. — Но мы будем рады тебя видеть. Можешь привести девочек. У нас даже есть детские игры и лего, когда приезжают племянники Лены.

За моей спиной звенит колокольчик над дверью, и взгляд Милли резко устремляется туда.

— Звучит…, — начинаю я.

Но она перебивает меня: ее рука резко хватает узел моего галстука. Она притягивает меня к себе и утыкается лицом в изгиб моей шеи.