Осознание накрывает меня, и глаза жжет от подступающих слез. По обе стороны урны стоят фотографии в рамках — на них красивая женщина с вороньими волосами и синими глазами. Снимок справа явно сделан уже после болезни: глубокие темные круги под глазами резко контрастируют с сияющими лицами девочек, улыбающихся рядом с ней. Другой кадр — из счастливых времен: девочки съезжают с горки вместе с мамой, и на всех лицах смех. За фотографиями — те самые холсты с бабочками, которые мы делали сегодня днем.

Эйвери и Элоиза уже переключились на что-то новое и тянут меня к конструкторам, но мое сердце застревает у этого нежного и одновременно разрывающего душу каминного выступа.

Я встречаюсь взглядом с Финном — он стоит за диваном. Пальцы впиваются в его спинку, а на лице тихая улыбка, словно говорящая: добро пожаловать в наш хаос.

Глава 11Финн

— Алекса, включи музыку для пиццы, — кричит Эл в сторону колонки.

Каким-то чудом Алекса понимает, что ей нужно, и по кухне разливается мягкая итальянская мелодия. Эйвери и Элоиза хохочут по обе стороны от Милли, вымешивая тесто на столешнице. Мука летит во все стороны.

Я не думал, что присутствие Милли так меня выбьет из колеи. Идти по дому и смотреть, как девочки показывают ей каждую мелочь, оказалось странно тревожно. Будто я распахиваю дверь в наш мир и не уверен, просчитал ли последствия.

И, черт возьми, как ни стараюсь, не могу перестать на нее смотреть. Ее белая рубашка, с декольте чуть глубже, чем на той, в которой она ходит на работу. И мой взгляд снова и снова скользит к светлой коже в вырезе, словно живет собственной жизнью.

— Иди сюда, Финн, — зовет Милли через кухонный остров. — Ты же не думал, что я буду делать всю работу?

Она улыбается и чуть отодвигает Эл, освобождая место рядом с собой.

Я встаю между ними, и Милли бросает передо мной кусок теста. Облако муки взлетает в воздух и оседает на моей черной рубашке и очках.

— Ой, — говорит она, разглядывая пятна на стеклах.

Она кладет тонкую ладонь мне на руку и приподнимается на носки. Сердце ускоряется. Я слежу за ее идеальными губами, как она складывает их трубочкой и мягко сдувает муку с моих очков.

Когда у нее кончается дыхание, она вскидывает взгляд — и в ее глазах вспыхивает растерянность. Я смотрю в ответ, в золотые искры на темно-зеленой радужке. Затем опускаю взгляд на веснушки на ее носу и щеках. Пальцы так и тянутся их коснуться.

Она резко втягивает воздух, будто только сейчас осознает, насколько мы близко, и опускается обратно на пятки.

— Так. — Она качает головой. — Сначала ты разравниваешь тесто вот так.

Милли кончиками пальцев мягко отталкивает тесто от себя, а я пытаюсь повторить ее движения.

— Потом подтягиваешь дальний край, складываешь пополам, поворачиваешь на девяносто градусов и повторяешь.

Она стряхивает муку с рук, упирающихся в мой черный фартук на ее бедрах, и ждет, когда я начну.

— Скажу честно. Я вообще не понял, что ты сейчас сделала, — признаюсь я, неловко улыбаясь.

Я слишком отвлекся на плавные движения ее пальцев и на то, как уверенно она управляется с тестом. Сосредоточиться сложно, когда я ловлю каждую ее деталь.

Она наклоняется в мою сторону, ее талия касается моего предплечья, и делает первый шаг за меня.

— Это не высшая математика, — поддразнивает она.

Сладкий лимонный запах ее волос снова выбивает меня из равновесия.

— Теперь подтяни край и сложи пополам.

Она поднимает руки, ожидая, что я повторю. Я стараюсь копировать ее движения, и, видимо, получается, потому что она восклицает:

— Молодец! Почти как Эйвери и Элоиза.

Девочки заливаются смехом и хлопают в ладоши, поднимая новые облачка муки. Милли улыбается и слегка толкает меня бедром.

— Продолжай. Тебе нужно сделать это еще раз пятьдесят.

Я пытаюсь войти в ритм, вымешивая тесто, пока Милли рядом работает с уверенной легкостью. Но продвигаюсь не так быстро, как должен. Наши руки сталкиваются, она наклоняется передо мной, чтобы подсказать Элоизе с другой стороны. Легкий слой муки осел в ее волосах, она покачивает бедрами и тихо подпевает музыке.

Все это слишком отвлекает, и я изо всех сил стараюсь не замечать.

Похоже, безнадежно.

Когда тесто подходит и я оттираю кухню после нашей мучной бомбардировки, я прислоняюсь к столешнице и наблюдаю, как девочки сидят по обе стороны от Милли за островом.

— Моя любимая принцесса — Эльза, — сообщает Элоиза, что неудивительно. Она помешана с первого просмотра «Холодного сердца».

— О, я в последнее время обожаю «В неизвестность», — кивает Милли. — Мы с Леной любим под нее танцевать.

— Алекса, включи «В неизвестность», — говорит Элоиза и тут же спрыгивает со стула.

Милли и Эйвери разворачиваются к ней, пока она ждет вступление с фортепиано и протяжный зов. Потом прикладывает ладонь к уху.