— Спасибо за смех. Последние месяцы я жил довольно одиноко, и посмеяться с другом — приятно.

Финн проводит рукой по линии, которую я только что начертила, не оставляя от нее ни следа.

Друг. Мы можем быть друзьями. Я дружу с Майки и каждый день работаю с ним бок о бок.

Я рисую новую линию на песке и подписываю ее: Дружба — дальше не заходить.

Серьезно, Милли. Вот граница.

* * *

Телефон звякает, пока я читаю в постели. Это фото от папы. Я открываю изображение и вижу тыквенное поле на ферме — сейчас это огромное море земли с крошечными ростками.

Семейка Оукс

Папа: Маленькие тыквенные ростки. Через пару месяцев будут готовы к нашему семейному конкурсу по вырезанию тыкв.

Фейбс: Можете попытаться переплюнуть моего осьминога трехлетней давности, но у вас ничего не выйдет.

Тесс: А я все еще считаю, что в прошлом году уничтожила всех своей Зендаей.

Милли: Та Зендая была чертовски крутая. В этом году — Зендая-осьминог?

Мама: <фото папы на тракторе> Разве мой фермер не сексуален на своем тракторе?

Фейбс: Фу. Мама, я вообще-то живу с вами.

Папа: Может, мы так пытаемся мотивировать тебя вылететь из гнезда, Птичка.

Фейбс: Странно, вы не хотели, чтобы я уезжала, когда я помогала вам сажать это тыквенное поле.

Милли: Приезжай жить ко мне и Лене. Здесь нет тракторов.

Фейбс: Я вообще-то ухожу. У меня сегодня свидание.

После этого сообщения сыплются одно за другим — все требуют подробностей, но Фейбл так и не отвечает, и я сдаюсь, откладывая телефон на тумбочку.

Я успеваю прочитать еще пару страниц, когда телефон снова звякает, и я тут же хватаю его. Но улыбка гаснет, когда я вижу имя. Руки дрожат, пока я открываю сообщение.

Кайл: Просто думаю о тебе. Не вляпалась ни во что?

Я замираю, пытаясь унять панику в груди. Кайл не выходил на связь месяцами — с тех пор как спустя несколько недель после того, как я наконец нашла в себе силы уйти от него. Но одно его имя на экране ощущается так, будто мне в живот вонзили стрелу. Резко, внезапно, и жжет все тело. Я ни во что не вляпалась. Он и был тем самым «вляпалась», от которого я сбежала.

Медленно я заставляю себя глубоко вдохнуть. Наполняю легкие воздухом, считаю до пяти и только потом выдыхаю. Затем выключаю телефон.

* * *

Подглядывая из-за человека впереди меня в «У Мэгги», я считаю оставшиеся миндальные круассаны. Возьму один, если только этот лощеный бизнесмен не решит заказать сразу пять. Гул кофемолки заполняет зал, ореховый, землистый аромат окутывает меня. Я глубоко вдыхаю, надеясь, что кофеин этим утром проникнет прямо в дыхательные пути.

После сообщения от бывшего сон вчера шел тяжело. Было бы здорово уснуть с улыбкой, думая о моей чудаковатой семье, но вместо этого мозг закрутился в «спираль Кайла»: я обдирала кутикулы и ворочалась в постели.

Почти не выспавшись, я проснулась от нового сообщения от него, отправленного в два семнадцать ночи.

Кайл: Ты не ответила. Где ты?

После расставания с ним моя душа стала пустошью. Пыльная земля, где он вырвал с корнем каждый цветок и не оставил ни жизни, ни цвета. Все последние шесть месяцев ушли на то, чтобы оживить эту почву и вдохнуть в нее жизнь. Я наконец узнаю, какая я на самом деле, и мне ненавистна мысль, что снова придется с ним общаться.

Мужчина впереди заканчивает заказ и отходит в сторону, а Мэгги выплывает из подсобки с подносом свежих миндальных круассанов. Заметив мои огромные глаза, она подмигивает.

— Сколько берешь сегодня?

Она задвигает поднос в витрину; фирменные комбинезон и фартук припорошены мукой.

Я наклоняю голову, прикидывая.

— Пожалуй, утро на два круассана.

Она улыбается, кладет два из новой партии в пакет и опирается ладонями о стойку; руки покрыты сложными, яркими татуировками.

— Мэгги, ты творишь чудеса.

Я приоткрываю коричневый пакет и, закрыв глаза, вдыхаю аромат свежей выпечки.

Бариста приносит мой кофе, я расплачиваюсь за завтрак. Когда закрываю кошелек, за спиной раздается тонкий голос:

— Эй, мисс Милли!

Я оборачиваюсь и вижу Элоизу, которая машет мне от их столика; непослушные волосы разлетаются, она едва не вываливается со стула. Рядом у окна сидят Эйвери и Финн, и он кажется слишком большим для этого столика, сгорбившись между девочками, как Чудовище, пытающееся поужинать напротив Белль.

Подойдя, я вижу, как Финн встает, подтягивает пустой стул от соседнего столика и ставит его на свободное место.

— Присоединяйся.

— Все в порядке.

Я качаю головой.

— Наслаждайтесь завтраком. Не хочу мешать.

— Пожалуйста, — умоляет Элоиза, тянет меня за запястье.

Финн бросает мне лукавую улыбку, смысл которой я не могу разобрать.