Он хмыкает со смешком.

— Значит, так, да?

Я резко разворачиваюсь к нему, внезапно отлично понимая, что такое преступление на почве страсти. Я крупнее его и пользуюсь этим, нависая над ним.

— Пошел ты очень далеко и надолго, приятель. Надеюсь, я тебя больше никогда не увижу.

Он приподнимает издевательскую бровь.

— Значит, ты тоже веришь этой сумасшедшей?

Короткий хрип и Том вдруг оказывается прижатым к стене лифта моей рукой.

— Прекрати называть ее сумасшедшей, придурок, потому что насчет тебя она всегда была права.

Он качает головой.

— Я бы сказал, что жду не дождусь, когда она разрушит и твою жизнь, но ты же просто ее развлечение на неделю. Она наверняка уже свалила и бросила тебя, — скалится он.

Этими словами он озвучивает мой самый большой страх. Двери лифта открываются на этаже Энни, и меня буквально тянет выйти, найти ее и забыть об этом уроде навсегда. Я выхожу.

— Забудь мой номер, — говорю я, едва сдерживая ярость. — И заодно забудь номера Мэй и Энни.

Он смеется, резко и колко, будто я сказал что-то чертовски смешное.

— У меня и так нет номера Энни. С чего бы ей вообще когда-либо со мной разговаривать хоть о чем-то?

Что-то в этом меня останавливает. Ему сказал Чарли? Нет, судя по тому, что я видел прошлой ночью, Чарли с этим уродом тоже не стал бы разговаривать.

Я ставлю руку на дверь, не давая ей закрыться.

— Откуда ты узнал про порно, Том?

Он снова смеется, и мне стоит огромных усилий не стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.

— Я не имел в виду ничего плохого. Вообще-то это круто. Видно, что ты хорошо зарабатываешь.

— Откуда ты узнал, Том?

— Я часто сижу на том сайте, — пожимает он плечами, будто это совершенно нормально для человека с невестой. — Ты довольно популярен. Твой контент все время всплывает, и я узнал ту странную татуировку с уткой.

Во мне все замирает, пока земля уходит из-под ног. Паника колет где-то на краю зрения.

Я разворачиваюсь и ухожу, не сказав больше ни слова.

Она говорила правду.

Спустя вечность я колочу в ее дверь.

— Энни.

Ничего.

— Энни! — кричу я и стучу еще сильнее.

Я такой, блядь, идиот.

Я прижимаюсь ухом к двери. Тишина.

— БЛЯТЬ! — ору я в потолок.

Я быстрым шагом возвращаюсь к лифту.

Какой же ты тупой, тупой ублюдок. Конечно, она говорила правду.

Я поднимаюсь на лифте на крышу, где нахожу организатора свадьбы.

— Где Энни? — почти кричу я на нее.

— Эй, полегче, — хмурится она.

Я делаю несколько глубоких вдохов подряд.

— Прошу прощения. Вы не видели Энни? Сестру Мэй?

Она качает головой.

— Она написала мне некоторое время назад, что свадьбы не будет. Попросила все закрыть. Но я ее не видела.

Я разворачиваюсь на каблуках и возвращаюсь к лифту, адреналин стучит в висках.

Конечно, она позаботилась обо всем для Мэй. КОНЕЧНО, ОНА НЕ РАССКАЗЫВАЛА ТОМУ О ТЕБЕ, ТЫ, ИДИОТ.

Я прихожу к номеру невесты, месту моего худшего кошмара, но мне плевать, кто меня сейчас увидит. Я колочу в дверь.

— Эй! Эй! Кто-нибудь там есть? ЭЙ…

Иззи Флорес открывает дверь с таким же паническим выражением лица.

— Где Энни? — выкрикиваем мы одновременно.

Я заглядываю ей за спину. Комната пуста.

— Не знаю, — выдыхаю я. — Ее нет со мной. Мои звонки и сообщения до нее не доходят.

Она смотрит на меня странно.

— Я только что получила от нее сообщение: «Со мной все в порядке». Хочу убедиться, что это правда.

Что-то тяжелое оседает у меня под ребрами. Я вне круга. По ту сторону защитного поля.

— Где еще ты смотрела? — сквозь зубы спрашиваю я.

— В ее номере и здесь.

— Я проверил крышу. Ее там нет.

Мы встречаемся взглядами, между нами проходит немой сигнал понимания.

— Бар, — говорим мы одновременно.

Мы идем обратно к лифту. Мэй в порядке, говорит мне Иззи. Ну, насколько это вообще возможно. Она в безопасности. От этого мне за Энни становится еще тревожнее.

— Итак, — говорит она, приподняв бровь. — Секс-работа, да?

Я выдыхаю. Пожимаю плечами.

— Где ты выкладываешь контент?

— На «Харлот».

— Круто. И что именно ты снимаешь?

У меня горят уши.

— Э-э…

— Нико.

По ее тону я оборачиваюсь.

— Я, вообще-то, эскортница. Мне платят неприлично много за встречи с людьми и иногда за секс. Так что я точно не тот человек, перед кем стоит смущаться, — спокойно говорит она.

Я моргаю.

Что за… Я смотрю на Изабель Флорес — чемпионку математических олимпиад, сопредседателя шахматного клуба и третью по успеваемости в нашем выпуске, сразу после меня и Энни.

Она улыбается совершенно спокойно. Владеет ситуацией.

У меня отвисает челюсть, и я с трудом выдавливаю:

— Вау.

— Ага.