Красивый, успешный, добрый, надежный доктор Нико Джаннуцци. Тот, кто знает, куда идет, у кого все разложено по полочкам. Дипломы, особняки, очки от Tom Ford. И при этом он возвращается домой, чтобы заботиться о матери. Тот, кто разорвал мои титановые щиты, будто они из бумаги, и вместо них дал мне свою толстовку и объятия. Тот, кто был вреден для меня четырнадцать лет назад, кто причинил мне боль, а теперь уговаривает жить легко, скучно и при этом невероятно.

Пустить ли мне его внутрь?

Я почти не сплю, а тот жалкий полудрем разрывает солнце, бьющее в окно. Я разлепляю глаза, хватаю ноутбук и пытаюсь быть ответственной, удобной, скучной, платящей налоги взрослой женщиной, отвечая на рабочие письма.

Страница NakedReactions все еще открыта в браузере. Прежде чем закрыть вкладку, я замечаю, что он выложил новое видео.

А знаешь что? Слишком рано, чтобы снова быть Ответственной Энни. Так что сначала — главное. Я выскакиваю из кровати и обхожу дом, закрывая каждую жалюзи.

Я бегу обратно, ныряю под одеяло вместе с ноутбуком и нажимаю воспроизвести.

Эта кухня не похожа на ту, где он обычно снимает. И в прошлом ролике была другая. Единственное неизменное и надежное — его восхитительное тело, заполняющее кадр.

Я закрываю глаза и слушаю этот мягкий, ленивый, ученый голос, который мог бы озвучивать самые откровенные аудиокниги и получать награды. В его видео он никогда не говорит ничего прямо непристойного, но я легко представляю, как тысячи людей заводятся от фраз вроде «У тебя отлично получается», «Знаешь, что будет для тебя хорошо?», «Я на коленях» или моей любимой со вчерашнего вечера — «Черт, детка, посмотри на себя».

Но вместо этого он начинает говорить о « реакции Майяра».

Я открываю глаза.

На столе перед ним лежит стейк, и его крупные руки указывают на него.

— Названа в честь Луи Камиля Майяра, французского химика…

Я моргаю.

— Сложная цепь химических реакций, из-за которых еда подрумянивается. Ее часто путают с карамелизацией, но карамелизация касается только сахаров. Лук, морковь, сахар — вот что карамелизуется. А реакция Майяра происходит при нагревании и сахаров, и белков. Так подрумяниваются мясо, хлеб и кофейные зерна.

Я сажусь ровнее. Прибавляю звук.

— Помните, нам нужен румянец. Румянец — это вкус. Вспомните хороший стейк и корочку на нем. Она точно не серая.

Гул в ушах мешает мне расслышать часть следующего.

— Сильный огонь. У меня газовая горелка, поэтому я включаю на максимум. Нам нужно, чтобы реакция прошла быстро. Реакция Майяра начинается выше ста семидесяти семи градусов Цельсия. Поэтому вареная еда не румянится: вода не нагревается выше

— Ста градусов Цельсия, — произношу я одновременно с ним.

Я опускаю взгляд на его руки. На предплечья. На грудь, плечи, торс. Он отворачивается за чем-то к другой стороне кухни. Я провожу взглядом по широкой спине, по изгибу его ягодиц. По венам прокатывается горячая волна.

— Нам не нужен пар, — говорит он, и, боже мой. — Пар мешает реакции и не дает образоваться корочке. В этом случае пар — плохо.

Он делает паузу.

Нет. Нееет.

— Но пар может быть очень, очень полезен, когда нужно сделать что-то розовым.

Я с хлопком захлопываю ноутбук.

Всплеск адреналина разгоняет пульс.

Что?

Нет.

Что?!

Из меня вырывается смешок.

Шеф? Нико?! Да ладно. Это правда? Он сделал это нарочно? Поэтому он вчера был таким довольным? Значит, он доверяет мне такую информацию? Я даже не знаю, с чего начать. Это что, его извращенный ответ в духе «как я писал в прошлом письме»?! Он знает, что я — Али?!

Но вдруг я ошибаюсь? Вдруг это дурацкое совпадение? Я не узнаю его голос. Хотя, может, так он звучит без акцента.

Мне нужно увидеть только одно. Увидеть своими глазами. И если увижу — что тогда?

От: ali@

Кому: chef@

Давно от тебя ничего не было. Занят? Я все еще жду твоих самых темных секретов.

17

Нико

Как я и говорил, я простой парень. В тех пятидесяти четырех фантазиях про Энни Ли, что я напридумывал за последние двенадцать часов, нет ничего сложного.

Энни на заднем сиденье машины.

Энни у дерева.

Энни, наклонившаяся над кухонной стойкой.

Энни, сидящая на кухонной стойке.

Ладно, ладно, с фантазией про Энни в бассейне я слегка разошелся, потому что там пришлось наплевать на законы химии. Вода, как ни крути, смывает естественную смазку, растворяя слизь и липиды, из-за чего все становится суше и жестче. К тому же, в отличие от масел или силиконовых смазок, у нее нет нужной вязкости, чтобы снижать трение. То, что должно быть гладким движением, превращается в борьбу. Так что, может, в этой фантазии мы были не в бассейне с водой, а в бассейне со смазкой.

А сейчас у меня новая картинка — я знаю, что под моей толстовкой на Энни, скорее всего, ничего нет. И она не перестает смотреть на меня, на все мое тело.