— С той самой клиенткой, из-за которой ее уволили, — добавил я.

Нейт рассмеялся, задрав голову к небу.

— Куда Касс хочет его закопать? На восточном пастбище или на западном?

Мне почему-то понравилось, что он готов совершить мелкое уголовное преступление ради Кассандры. Понравилось, что ее считают своей.

Моей.

Но вслух я этого не сказал.

— Думаю, все, что она задумала для ранчо, пойдет на пользу. Она просто использует уединение, чтобы зализать раны.

Он приподнял бровь.

— Великодушно с твоей стороны. Ты же терпеть не можешь перемены.

Я пожал плечами.

— Перемены как восход солнца. Происходят, хочешь ты этого или нет.

Нейт провел пальцами по отрастающей бороде.

— Тогда, может, тебе стоит изменить правило «никаких женщин в доме, пока там девочки».

Я рассмеялся.

— Чтобы я передумал, понадобится вмешательство Бога.

— Да, моя королева!

Я распахнул сетчатую дверь под хихиканье девчонок. Ладони были в земле, и грязь оставила мазок на краю ручки.

Грейси уже мчалась обратно вверх по лестнице, а Бри неслась в гостиную.

Я обвел взглядом завалы подростковой одежды, обуви и аксессуаров.

— Что за…

— Привет, папа! — сияя, Бри крутанулась у подножия лестницы.

Я заметил Кассандру, сидящую прямо и чинно в моем кресле. Пластиковая тиара на жемчужно-светлых волосах придавала ей почти королевский вид.

— Я в аду, — произнесла она глухим, безжизненным тоном, потом подняла пластиковую палочку и указала на Бри. — Нет.

Бри фыркнула.

— Ты так говорила и про прошлый наряд.

Кассандра легонько ткнула ее палочкой по голове.

— Потому что на тебе сразу пять самых кричащих вещей из шкафа.

— Но Бракстону нравятся девочки в ярком.

Кассандра закатила глаза.

— Во-первых, любой ребенок с буквой икс в имени — тревожный сигнал. Пишите нормально. — Уже тише она добавила: — Это касается и мужчин, названных в честь несчастных случаев. Например, Триппа. — Снова сосредоточившись, Кассандра махнула палочкой в сторону ярко-розовой футболки, надетой поверх салатовой майки. — А во-вторых, мальчики не замечают одежду. Ты одеваешься сначала для себя, потом для подруг. Мальчики замечают, как ты себя в этой одежде чувствуешь. Тебе кажется, что ему нравятся девочки в ярком, а на самом деле ему нравятся уверенные в себе девочки. — Она отмахнулась палочкой, отпуская Бри. — Иди, попробуй лучше.

— Да, моя королева! — выпалила Бри и, проскочив мимо меня, снова помчалась наверх.

Часть меня хотела уйти на кухню и начать готовить ужин, будто этот кошмар из «Сумеречной зоны» не происходит. Другая часть испытывала любопытство.

Вместо того чтобы доставать продукты для курицы на гриле, я подошел ближе и поправил тиару, которая сползала у нее с головы.

— Объяснишь, почему мои дети называют тебя «моя королева»?

Кассандра усмехнулась.

— Мне не нравится «мэм». Звучит старо. Я предложила ребрендинг. «Моя королева» — их идея, и мне она зашла.

Я спрятал улыбку, сжав кулак у рта.

— А насчет одежды для мальчиков?

Она откинулась в кресле, пока сверху гремели шаги.

— Одеваться для мальчиков — обязательный этап. Потом они поймут, что мужчины любого возраста не замечают одежду, и начнут наряжаться, чтобы впечатлить подруг. Это куда дороже и занимает больше времени. — Она театрально фыркнула, выдвинула подставку для ног, закинула одну ногу на другую и скрестила лодыжки. — В конце концов они осознают, что всем одинаково плевать, и начнут делать то, что хотят. Я бы сказала, что есть надежда, но мне лень тебе врать. Это цикл длиной в тысячи лет, его не избежать. Чем раньше смиришься и привыкнешь отдавать кредитку, тем проще будет жить.

Я оглянулся, убедившись, что девочки все еще наверху.

— В одном ты ошибаешься.

Ее хмурый взгляд был грозным.

— Я никогда не ошибаюсь.

— Ошибаешься насчет того, что мужчины ничего не замечают.

Шелковая блузка выдавала все. Руки у меня были грязные, поэтому я провел костяшкой по открытой красной бретельки лифчика, выглядывающей на плече.

— Я замечаю все, Касс.

Ее дыхание сбилось. Длинные ресницы опустились, скрывая взгляд, когда она проследила за моим пальцем.

— Тогда вопрос в другом. Для кого ты это надела?

Алые губы изогнулись в победной улыбке.

— Для последнего элемента уравнения.

— Это какого?

Ее улыбка стала кошачьей.

— Для себя.

Я сунул руку в карман.

— Продолжай себя в этом убеждать, принцесса.

Кассандра расслабилась.

— «Моя королева».

Я рассмеялся.

— Милая, есть только одна ситуация, в которой я назову тебя так. И, обещаю, сейчас не она.

В ее глазах сверкнула дьявольская искорка.

— Вот как?