Я уставилась на рыжеватые пряди гривы Дотти.

— Ты о чем?

— Вся та муть, что поднимается и застилает голову. Со временем она осядет. Дышать станет легче, — он посмотрел вперед. — В моменте от этого не проще. Пыльные бури случаются. Можно закрыть глаза и на ощупь пройти через них.

Это звучало как миленькая мантра, наверняка рожденная в те дни, когда он переживал потерю жены.

Но утешения мне были не нужны.

Я подняла подбородок, отвела плечи назад, выпрямила спину и расслабила бедра.

— Со мной все будет в порядке.

И, возможно, когда-нибудь я в это поверю.

Кристиан вывел меня на западную сторону ранчо, чтобы показать землю.

Си-Джей и работники несколько дней назад перегнали стадо на юг, меняя пастбища, и это место идеально подходило, чтобы застолбить участок под проекты, которые я держала в уме.

Он терпеливо ждал, пока я какое-то время смотрела налево, потом направо, представляя, как из земли вырастают здания.

Кристиану это наверняка не понравится.

Но, может, мы сделаем что-то естественное — снаружи бревна и камень. Что-то с видом, чтобы можно было оценить весь размах ранчо.

Когда я наконец заговорила, Кристиан едва не вздрогнул.

— В какую сторону садится солнце?

Он указал передо мной на просторы, уходящие за горизонт.

— Главные ворота на востоке. Они с другой стороны. Там солнце встает, а садится — за тем хребтом.

— Идеально, — прошептала я.

План сложился, и впереди меня ждала гора работы.

— Возвращаемся?

— Можешь ехать, если тебе нужно обратно к делам.

Кристиан усмехнулся.

— Если я тебя оставлю, боюсь, утром все еще найду тебя здесь, — он подмигнул. — Но мне нравится твоя уверенность.

Уловив его сигнал, Либби охотно развернулась. Ее хвост мелькнул передо мной, когда мы повернули и направились к восточной стороне ранчо.

— Ты собираешься рассказать, над чем работаешь? — крикнул он.

Я усмехнулась.

— Когда будет готово.

— Я однажды приеду сюда и застану тебя за началом стройки чего-то, что меня взбесит?

Это меня рассмешило.

— По-моему, тебе физически невозможно взбеситься. Я ни разу не слышала, чтобы ты повышал голос.

Его смешок был больше похож на рычание.

— Есть вещи, ради которых стоит.

Дотти ускорилась, поравнявшись с Либби, и мы с Кристианом поехали бок о бок.

— Твоим дочерям повезло.

Его борода снова дернулась.

— Спасибо, Касс. Для меня это важно.

После короткой паузы он спросил:

— Ты хочешь детей?

Я расхохоталась, запрокинув голову, и волосы рассыпались по спине.

— Ни за что. Во мне нет ни единой материнской косточки. Трипп тоже не хотел детей, так что все складывалось отлично. А теперь, когда он исчез из моей жизни, я хотя бы ничего не теряю.

— Значит, это и есть все?

— Что именно?

— Вот это. Твоя работа. Твоя жизнь такой, какая она есть. Ты живешь мечтой?

— Что-то вроде того.

— А какая тогда большая мечта?

Когда я не ответила, он посмотрел на меня, изучая из-под полей шляпы.

— Не делай так.

— Как? — возразил он, отводя взгляд.

— Не смотри на меня так, пока я не сломаюсь. Я это ненавижу.

Кристиан рассмеялся.

— Я не пытаюсь тебя сломать.

Я закатила глаза.

— Ну да.

— Ты меня завораживаешь.

Я тяжело выдохнула, готовясь к насмешкам.

— Я хочу быть важной.

Но Кристиан не рассмеялся.

— Что ты имеешь в виду?

Медленное покачивание бедер в такт шагам Дотти успокаивало и убаюкивало. Не было слышно ничего, кроме тихого фырканья лошадей.

Я не была религиозной, но это ощущалось как церковь.

— Я хочу быть тем человеком, к которому идут, когда возникает проблема. Хочу быть той, кому звонят среди ночи, чтобы починить то, что летит к чертям. Хочу быть тем, кто все удерживает вместе. Хочу быть незаменимой.

Брови Кристиана сошлись, пока он обдумывал мои слова. Потом они смягчились, но он так и не прокомментировал сказанное.

Его молчание начинало меня раздражать.

Он может быть спокойным и невозмутимым, но я — нет.

Уязвимость выводила меня из равновесия. Трипп не уважал нежность, он считал ее слабостью.

Мысль ударила, как молния.

Я никогда не признавалась Триппу, чего на самом деле хочу от своей карьеры. В глубине души я знала почему — я боялась, что он это растопчет.

— Смотри-ка, у тебя отлично получается, — сказал Кристиан, вырывая меня из оцепенения.

Я моргнула, прогоняя туман.

— Что?

— Ты куда увереннее держишься на Дотти. В тебе появилась легкость. Я тобой горжусь.

— Серьезно? — фыркнула я. — Я тут выворачиваю душу, а ты отвечаешь комплиментом моему верховому мастерству?

— Это должна была быть эмоциональная бомба?

— Для меня — да. Я не про чувства.