Она дернулась, пытаясь вырваться, но я не отпустил. Когда я встал, она снова дернулась и тут же качнулась ко мне, потому что я все еще держал ее. Вторую руку я положил ей на бедро, прижав к перилам крыльца, упершись руками по обе стороны.

— Дай себе право злиться и болеть, Касс.

Она вцепилась в перила.

— Лучше отпусти меня, Гриффит.

— Вот так, да? Ты предпочтешь сгрызть себе палец, пока планируешь возмездие, вместо того чтобы просто вдохнуть?

— Поэтому я и делаю акриловые ногти. Не надо ждать, пока отрастут.

Я рискнул и обнял ее.

— Почему тебе вообще не все равно? — выдохнула она, ударяя меня локтем, пытаясь вырваться. — Чем быстрее я уеду отсюда, тем быстрее ты вернешь себе свою жизнь.

— Я о тебе забочусь. — Я прижался щекой к ее виску. — Я ценю то, что ты привносишь, и не хочу, чтобы ты разнесла себя изнутри, прежде чем все увидят то, что вижу я.

Она снова дернулась, но я не сдвинулся.

— У меня килограммов на семьдесят больше, принцесса. Прекрати.

— Кристиан.

Мое имя дрогнуло у нее на губах шепотом.

Она редко называла меня по имени, и этот сорванный вздох заставил меня представить нас так близко в совсем другой ситуации.

Совсем другой.

Костяшки ее пальцев побелели, когда она вцепилась в перила, как в спасение. Плечи были каменными. То, как она скрежетала зубами, удерживая себя, напоминало наждак по ржавчине.

— Пожалуйста, уйди.

— Касс…

— Я сказала «пожалуйста», — резко оборвала она.

— Ты злишься, — начал я, но Кассандра не дала мне договорить.

— Что, очевидно, чувство, с которым ты никогда в своей чертовой жизни не сталкивался! — Она развернулась, и светлые волосы взметнулись, как смерч. — Ты ходячее успокоительное! Мистер Никогда-Не-Повышает-Голос. Конечно, я выгляжу для тебя чертовой сумасшедшей! Естественно, я злюсь, ты, чертово спокойствие, заклинатель лошадей!

Честное слово — мне хотелось рассмеяться, но момент был совсем не тот. Кассандру трясло от ярости, и я ее не винил.

Я знал, что она выпила немало, но эта женщина умела держаться. Выглядела трезвой, как судья.

В приступе злости Кассандра сжала кулак и ударила по одному из столбов у перил.

— Эй, — буркнул я, перехватывая ее кулак ладонью. — Ты так только эти красивые руки покалечишь, а не его. Не вреди себе, пытаясь уничтожить другого.

— Я просто… — одна блестящая слеза скатилась по ее щеке, потом еще одна. Кассандра всхлипнула.

И, как ни странно, повернулась и уткнулась лбом мне в грудь. Воздух вышел из легких, когда я обнял ее, прижимая и поддерживая голову ладонью.

— Ты его любила, — тихо сказал я. — После такого предательства злиться нормально.

— Я его не любила. — Кассандра пыталась сдержать слезы, но они все равно текли, размазывая макияж. — Я просто хотела, чтобы меня любили.

Мы стояли так целую вечность, покачиваясь в свете лампы на крыльце, пока она плакала.

В конце концов я уговорил ее зайти в дом. Она сопротивлялась на каждом шагу.

Сэди помогла — покусывала Кассандру за лодыжки, пока та не опустилась на диван. Сэди осталась сторожить, а я разогрел остатки ужина.

— Ешь, — сказал я, ставя тарелку ей на колени и протягивая вилку. — Если ты хоть немного похожа на меня, выпивка на пустой желудок утром жестоко отомстит.

Она лишь потыкала стручковую фасоль.

Я перебросил подушку в пустое кресло и сел рядом.

— Что это значит для твоей работы? Он же был твоим начальником?

— Почти, — уточнила она.

Приятно было видеть, что огонь в ней не погас. Мне нравилась ее дерзость.

Кассандра с лишней силой наколола фасолину.

— Ему нравилось делать вид, что он мой начальник, но после того как меня понизили обратно в развитие бизнеса, я вышла из его подчинения. По крайней мере, работа у меня есть.

— Ты правда хочешь работать рядом с ним?

Ее губы изогнулись.

— А почему уходить должна я? Если ему некомфортно из-за моего присутствия — это его проблема.

— Вот это по-нашему.

Настрой у нее был боевой, но глаза оставались печальными.

Я устроился поудобнее, обнял ее за плечи и потянулся за пультом.

— У тебя здесь есть место столько, сколько тебе нужно.

15

Кассандра

— Почему эта чертова лошадь не идет! — заорала я, оставаясь шагах в трех позади Кристиана и Либби.

Либби фыркнула, развернула свою громадную голову и злобно уставилась на меня, раздраженная очередной остановкой.

Улыбка Кристиана вспыхнула ярче полуденного солнца. Сдавленный смешок, который он пытался скрыть в бороде, меня взбесил.

— Ты чего надо мной смеешься! — крикнула я.

Он лишь прищурился под полями ковбойской шляпы, развернул Либби и неторопливо подъехал ко мне.

Если бы у лошадей бывало выражение «вечно недовольной стервы», у его лошади оно было и предназначалось именно мне.