— Номер 3А наш. Остался только один приспособленный, так что мы как раз успели.

В номере 3А стояла душевая кабина, мини-холодильник, микроволновка, телевизор и одна большая кровать. Все аккуратно и просто.

— Ты не против спать вместе? Я могу лечь на пол, если хочешь занять всю кровать. Мне правда не сложно, — сказала она.

Я усмехнулся.

— Все нормально. Разместимся вдвоем.

И более чем нормально.

— Ну что, — Брук бросила дорожную сумку на стул у окна, — ты, похоже, знаешь этот город. Здесь есть чем заняться?

— Тут недалеко бар, — сказал я, подъезжая к кровати на коляске и фиксируя тормоз. — У них живая музыка.

— Звучит весело. У меня есть время переодеться?

Я перебрался на кровать, оперся о изголовье и сцепил руки за шеей.

— Да.

Брук наклонилась, роясь в сумке. Потом подняла на меня взгляд и вскинула бровь. По губам скользнула лукавая улыбка.

— И ты просто будешь смотреть?

Я облизал губы.

— А ты устроишь представление?

Ее щеки залились румянцем, как на закате. Брук прикусила губу, расстегнула шорты, спустила молнию и стянула их с бедер.

Я поправил член, глядя на светло-голубые трусики, едва прикрывающие ее ягодицы.

— Черт, ты огонь. Продолжай.

Брук стянула свободную майку через голову и бросила в сумку. Кружевной бюстгальтер дразнил меня еще в дороге, выглядывая из широких пройм.

— Тебе идет кружево, малышка. Руки за спину. Дай на тебя посмотреть.

Она смущенно склонила голову набок и покачала плечами, пока я любовался ее грудью.

Я похлопал по бедру.

— Иди сюда, красавица.

Брук торопливо подошла к краю кровати, потом замедлилась. Матрас прогнулся, когда она забралась на него и поползла ко мне, будто хищница. Ее грудь тяжело покачивалась передо мной, удерживаемая кружевом.

Я все еще чувствовал легкий, цветочный запах ее шампуня. От него у меня мгновенно встал.

Она оседлала меня, провела ладонями по моей груди. Я потянулся к резинке, которой она собрала волосы. С третьей попытки я никак не мог ее подцепить, и во мне начал закипать злой жар, но Брук не обратила внимания на мою досаду.

Ее губы были теплые и мягкие у моего горла, когда она целовала вверх к челюсти. Ее тихие вздохи у моей кожи делали меня каменным. Наконец я поддел резинку пальцем и стянул ее.

Я запустил руки в ее волосы и притянул к себе, впился в губы. Брук тихо выдохнула и растаяла у меня на груди. Одной рукой я держал ее за волосы, другой сжимал ее ягодицу. Она скользнула языком ко мне в рот, и между нами повисли глухие, жадные звуки.

Она тихо всхлипнула, когда я стянул бретели бюстгальтера с ее плеч и опустил чашки вниз. Я втянул в рот затвердевший сосок и втянул его губами.

Брук запрокинула голову и застонала.

— О боже, да, Рэй… — она задохнулась, когда я провел ладонью по ее влажному теплу сквозь трусики. — Заставь меня кончить.

Я усмехнулся и выпустил ее грудь.

— Забавно, что ты решила, будто здесь командуешь ты.

Я обхватил ее щеку и большим пальцем стер блеск слюны с ее губ.

— А теперь одевайся.

Губы, только что шептавшие мое имя, недовольно изогнулись.

— Но… — она опустилась ниже и перекатила бедрами, дразня меня сквозь ткань.

— Мы закончим это вечером. Может, я хочу смотреть, как ты слушаешь музыку, пьешь пиво и знаю, что ты уже мокрая для меня.

Брук прикусила мою нижнюю губу и втянула ее в рот, продолжая медленно тереться об меня.

— Ты жестокий.

Слова у нее были, а вот мелодии — нет.

Я накрыл ладонью ее между ног, не давая ей приблизиться к разрядке.

— И если ты кончишь сейчас, я не позволю тебе кончать целую неделю.

Брук что-то бурчала себе под нос, пока ехала по моим указаниям к The Silver Spur. Смотреть, как она собирается, оказалось еще большим испытанием, чем поцелуи. Будто она нарочно решила залезть мне в голову и вдруг передумала насчет лифчика и трусиков.

Когда она раздевалась — это было дразняще. Когда одевалась — настоящая пытка.

Я скользнул взглядом по рваным джинсовым шортам и майке с глубоким вырезом. Спереди — низко, по бокам почти ничего, сзади ткань едва доходила до талии.

Предстояли долгие часы, когда придется держать руки при себе. Но мысль посидеть в баре, послушать музыку была не так уж плоха.

Это ощущалось… нормально.

Брук заехала на парковку и заглушила двигатель.

— Ты помнишь, как там внутри?

Я напряг память.

— Я не был тут несколько лет, но там тесно. Много столов. Кажется, сзади есть пандус.

Ее лицо исказилось от недовольства.

— Это нелепо.

Я пожал плечами.

— Что есть, то есть.

— Хочешь, я зайду первой и займу столик? — предложила она, отстегивая ремень.

Я открыл дверь.

— Нет. Пойдем вместе.

Я дождался, пока она вытащит коляску из кузова, и добавил:

— И потом, в этих шортах? Ни за что не отпущу тебя туда одну.