— Мы уже ответили на их вопросы по поводу платья, — наконец отрезала Роуз. — Мы не имеем к этому никакого отношения.

— Я бы поняла, если бы это были вы, — тихо произнесла я, вытирая глаза. — Я не хотела никому создавать проблем. Я не хотела, чтобы ты пострадала. Мне жаль.

Вайолет мягко положила руку мне на плечо.

— Я никогда и не думала, что это ты, птенчик.

Роуз дернула еще одну полоску с моей кожи, вынудив меня издать тихий крик.

— Соскользнула, — безучастно бросила Роуз. — Может, ты и не хотела, но ты это сделала. Из-за тебя пострадала моя… — Роуз осеклась и покачала головой. — Из-за тебя пострадала Вайолет.

— Из-за кого-то другого, — прямо заявила Вайолет.

— Но почему? — взмолилась я. — Это как-то связано со Жнецом?

— Тссс! — шикнула Роуз, резко крутанув головой, словно ожидала увидеть кого-то постороннего в комнате. — Ты что, сдурела?

— Мне об этом рассказала элита, — объяснила я.

Они обменялись быстрыми взглядами над моим обнаженным телом, тем особым безмолвным образом, который доступен лишь людям, знающим друг друга досконально. Губы Роуз сжались в тонкую линию, и она покачала головой, но Вайолет посмотрела прямо на меня.

— Что ты думаешь об элите? — прошептала Вайолет.

Я прикусила губу. Вайолет кивнула, будто прочитав все ответы на моем лице.

— Думаю, мне не нужно предупреждать тебя о том, что то, чем я сейчас поделюсь, не должно покинуть эту комнату, — Вайолет перешла на такой едва различимый шепот, что мне пришлось приподняться на локтях, чтобы расслышать. Роуз тем временем снова нанесла воск. — Грядет восстание, птенчик.

Люди поднимаются. Сердце забилось чаще и сильнее, так что каждый вдох давался с трудом. Что это было, страх или боевой клич?

— Твой партнер часто доверяет тебе секреты иллумов? — спросила Вайолет. — Очевидно, что он заинтересован в тебе, судя по тому снимку в прессе.

— Я не знаю, действительно ли он заинтересован во мне или просто использует.

Роуз закатила глаза.

— Целовать можно по-разному. Руки не цепляются за человека из одного лишь чувства долга. И вежливые поцелуи не длятся так долго.

Мое лицо вспыхнуло.

— Кто сказал, что он длился долго?

— Все. Элита только об этом и трубит. — Роуз нанесла очередную порцию воска. — Коллин постоянно мелькает в прессе и делает заявления о новых указах иллумов, о ситуации со Жнецом. Абсолютно все, что связано с иллумами, исходит от него.

— И он связан с тобой, — тихо добавила Вайолет. — Ты единственная не из элиты, у кого есть доступ к иллуму.

— А как же Табита? — поинтересовалась я. — Коллин упоминал, что она управляет городом уже более пятидесяти лет. Почему ее нет в прессе?

Роуз побледнела еще сильнее, если это вообще было возможно.

— Мы не говорим о ней.

— Мы не можем держать ее в неведении, — запротестовала Вайолет. — Он сожрет ее заживо.

— Лучше ее, чем нас, — горько отозвалась Роуз, не сводя глаз с избитого лица Вайолет.

— Роуз, — мягко, с особенной нежностью в голосе начала Вайолет. — Мы все в одной лодке.

— Нет! — отрезала Роуз, и ее голос сорвался, она вцепилась в край кушетки. — Мы не в одной лодке, потому что у стен есть уши, и все секреты рано или поздно сползаются обратно в материнское гнездо. А она скоро окажется в этом самом гнезде, в постели с одним из них. Я говорила тебе, Вайолет, что это скверный план. Ты берешь на себя слишком много. Почему мы не можем просто довольствоваться тем, что есть?

— Роуз, время, когда можно было прятаться, подходит к концу. Пути назад нет. Нам всем придется выбрать сторону. И ты знаешь мою. — Вайолет выдержала взгляд Роуз. Роуз задрожала, качая головой. — Чего бы это ни стоило. Какими бы ни были последствия.

— Нужно надеть линзу, — шмыгнув носом, Роуз поспешила уйти.

— Скажи мне, птенчик, ты устала жить в неведении? — спросила Вайолет, срывая одну из полосок.

— Да, — ответила я, и это было чистой правдой.

— Нам нужна информация, и ты можешь ее достать.

Я взглянула на нее снизу вверх.

— Какую информацию?

— Информацию, которая поможет Жнецу. — Вайолет сорвала последнюю полоску с моей кожи, а затем жестом пригласила следовать за собой в следующую комнату.

Иллумы всегда утверждали, что несут мир и покой, но, глядя на изувеченное лицо Вайолет, я понимала, что это заявление бесконечно далеко от истины.

В тишине Вайолет уложила мои волосы в высокий изящный пучок, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Роуз вставила мне линзу и накрасила губы кроваво-красной помадой, оставив макияж глаз простым, но подчеркнув длину ресниц. Моим ногтям придали овальную форму и покрыли лаком цвета рубинов, в тон драгоценностям, которые мне предстояло надеть.

Наконец мы перешли в последнюю комнату. Вайолет протянула мне белье телесного цвета. Я сбросила халат, скользнула в белье и поднялась на подиум.

— Твой партнер сам выбрал это платье, — сообщила Роуз.