Я честно попыталась отыскать в себе прежние чувства. Ту бурю, что всегда поднималась во мне в его присутствии, ту неспособность держать себя в руках. Но внутри было пусто. Все казалось выжженным и полым.

— Этого больше не повторится, — тихо пообещала я.

— Очень на это надеюсь, — отозвался Коллин, не сводя глаз с моего отражения.

У меня не нашлось сил на колкость в ответ, я больше не могла бороться. Я просто тупо смотрела на пульсирующее оранжевое пламя вдали.

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем Жнецу приносить столько разрушений? — спросила я. Должен же был существовать другой, более гуманный путь.

— Когда люди доведены до отчаяния, ситуация неизбежно выходит из-под контроля, — ответил Коллин, слегка переступив с ноги на ногу.

О да, это я знала слишком хорошо.

— Значит, Жнец в отчаянии?

Коллин в отражении поправил запонки на рукавах.

— Да. Иллумы слишком быстро раскусывают его планы.

— Благодаря тебе? — спросила я. Ведь именно это задание Высший совет поручил ему кучу дней назад.

Коллин расправил лацканы пиджака, не отрывая взгляда от пожарища.

— Да, благодаря мне.

— Иллумы нанесут ответный удар?

— Иллумы до сих пор живы лишь потому, что умеют сокрушительно отвечать на удары.

— Погибнет еще больше людей. — Это была констатация факта, а не вопрос. Там, глубоко под землей, когда я безвозвратно распрощалась со своей невинностью, я похоронила и прежнюю наивность.

В этой игре не было хороших и плохих. Не было благородных спасителей. Были лишь разные градации морально разложившихся людей, у каждого из которых пролегала своя собственная черта дозволенного.

— Мы близки к полномасштабной войне как никогда прежде.

Я устало кивнула.

— Мне и так пришлось отлучиться слишком надолго, — произнес он. — Твоя подруга Ло благополучно добралась до своего жилого сектора. Я видел ее, когда уезжал из того района. Та часть города сейчас полностью обесточена, так что ты не сможешь ни получить от нее весточку, ни связаться с ней сама.

В отражении стекла его сапфировые глаза встретились с моим разноцветным, дефективным взглядом.

— Спасибо.

— Знаю, ты сейчас начнешь требовать, чтобы тебя отпустили к себе, но я бы хотел, чтобы эту ночь ты провела здесь. — Коллин отступил от окна так, словно стремился уйти побыстрее, пока я не начала спорить. Возражать. Бороться.

— Хорошо.

Его брови удивленно взлетели вверх.

— На столе есть еда и сканер. Все уже разошлись. Дома остались только ты и Нора. Можешь распоряжаться всем, чем пожелаешь. Все мое в твоем распоряжении. Я зайду завтра в течение дня.

— Ладно, — безучастно обронила я.

— Ладно, — повторил Коллин, пристально вглядываясь в меня. Его замешательство было более чем очевидным. Я прямо кожей чувствовала, что он приготовился к яростному сопротивлению. — И еще. На будущее. Бал, побеги, нарушения протокола… — он слегка наклонил голову набок, — с этим покончено раз и навсегда. Отныне все будет совершенно иначе.

— Хорошо.

— Что ж, вот и славно. — Коллин шагнул было в сторону балкона, но внезапно помедлил. — Ты в порядке? Что-то случилось? — тихо спросил он. В его обычно властном, сильном голосе явственно промелькнуло искреннее беспокойство, и это едва не уничтожило меня. Я была не в силах выносить его доброту. Только не сегодня.

— Я просто устала, — ответила я. Душа казалась неподъемно тяжелой. Я смертельно устала. Устала от чужих секретов. Устала от навязанных ролей. Устала притворяться.

— Я вернусь завтра. Мои контакты есть в твоем коммуникаторе, если вдруг что-то понадобится… — Он замолчал на полуслове, словно прекрасно понимая, что даже если мне что-то понадобится, я ни за что не обращусь к нему первой. — Что ж. Доброй ночи.

— Тебе никогда не хотелось просто сбежать отсюда? Найти выход? — Я безотрывно смотрела на окраины нашего города, туда, где за пеленой пожаров пролегал мир, когда-то разрушенный древними людьми. Сквозь плотную завесу дыма едва угадывались дикие, буйные заросли. За все то время, что я провела здесь, в облаках, я ни разу по-настоящему туда не всматривалась.

— Постоянно, — едва слышно прошептал Коллин. — Возможно, хоть тогда в моей голове наконец воцарилась бы благословенная тишина.

Я резко повернулась к нему. Коллин удерживал мой надломленный взгляд всего одно короткое мгновение, после чего решительно вышел на балкон, где его уже дожидалась капсула.

Я смотрела ему вслед, пока густой дым окончательно не поглотил силуэт, и он не растворился в ночи. К еде я так и не прикоснулась. Я просто забралась под одеяло на мягкую, словно облако, постель.

Где-то в глубине пустых апартаментов эхом отозвался звук открывшейся и закрывшейся двери.

Я изо всех сил зажмурилась, чувствуя, как щиплет глаза, и наотрез отказываясь проливать слезы.

Когда я наконец провалилась в сон, мне ничего не снилось.