В душе шевельнулось нехорошее предчувствие, но я упрямо продолжила, решив задать вопрос, который мучил меня сильнее всего, единственному человеку, который видел в людях живые души, а не их статус. Человеку, который когда-то сказал, что у нас куда больше общего, чем кажется. Который принял мой дефект. Единственному человеку, в ком я видела подлинное любопытство к жизни.

— Что ты думаешь о Жнеце?

Нора перевела взгляд с меня на окно и обратно, задумчиво теребя уголок какой-то бумаги на столе Коллина.

— Порой мне кажется, что Жнец чертовски прав, — шепнула Нора так тихо, что мне пришлось придвинуться ближе, чтобы разобрать слова.

— Но ты же видела пожар.

— Видела. Но я видела и многое другое. Зло расцветает пышным цветом, когда никто не оказывает ему сопротивления. И в том, чтобы противостоять ему, нет абсолютно ничего героического. Это чистый кошмар. Думаю, Жнец просто смертельно устал от того, что ему постоянно диктуют, кем быть, и от того, что то же самое проделывают со всеми вокруг. Мне кажется, Жнец готов пожертвовать собой, если это спасет остальных.

— Ты поддерживаешь его? — едва слышно спросила я.

— Это всего лишь черта на песке, Эмелин. Если дать людям правильный мотив, они перешагнут ее не задумываясь. Нам пора идти в зал, пока Коллин не отправил Филиппа на наши поиски. Еще одной нотации от брата я сегодня просто не выдержу. — Нора легко спрыгнула со стола и замерла у двери, протягивая мне руку.

Я подошла к ней, мысли в моей голове неслись на бешеной скорости.

— Нора, ты ни разу не назвала Жнеца мужчиной.13

Она подхватила меня под руку, и мы вышли из кабинета.

— А кто сказал, что это обязательно должен быть мужчина? Может, это просто какая-то женщина смертельно устала быть ходячим инкубатором.

Я уставилась на нее во все глаза, вопросы так и перли наружу, едва не прожигая кожу.

Нора увлекла меня в бальный зал и вдруг резко замерла как вкопанная. Я проследила за ее взглядом, направленным на танцпол. Грегори кружил в танце Ло, которая сияла, точно лучик солнца, в своем нежно-розовом платье без бретелек. Как она умудрилась так быстро оказаться здесь, в Верхнем городе? Она удивительно гармонично смотрелась среди элиты. Грегори изящно повернул ее, и Ло, поймав мой взгляд, лучезарно улыбнулась. Я вымучила ответную улыбку.

— Как-то слишком быстро, не находишь? Ее появление здесь, в облаках.

— Ты в порядке? — тихо спросила я Нору.

— Это не поддается логике. Ей еще рано здесь находиться.

Внутри все неприятно сжалось от дурного предчувствия.

— А где Коллин? — спросила я.

— Там же, где и все иллумы. Сегодня он присутствует здесь как один из них.

— И где же сегодня ваши надзиратели, леди? — раздался вальяжный, растягивающий слова голос слева от нас. Я повернула голову и увидела Винсента.

— Ты забываешь свое место, Винсент, — ледяным тоном осадила его Нора, и в ее глазах вспыхнул опасный огонек.

— Пожалуй, мое положение значительно укрепилось благодаря тем сведениям, что я предоставил иллумам. Столь незначительное поручение принесло весьма щедрые плоды. — Винсент проследил за взглядом Норы. — Прекрасная пара, не находите ли, почтенные леди? Он делает ровно то, что и должен, ради Всеобщего Блага.

В этот момент рядом со мной бесшумно появился Коллин.

— Винсент, сестра, — процедил он, его желваки ходили ходуном.

— Коллин, какой великолепный бал тебе удалось организовать.

Коллин едва заметно кивнул моему биологическому отцу, после чего повернулся ко мне и приглушенно сказал:

— Наш выход. Мы должны танцевать.

— Прямо сейчас? — пробормотала я. — Кристаллы на платье ужасно тяжелые.

Коллин лишь расправил плечи и жестко перехватил мою ладонь.

— Это было не предложение.

Он уверенно увлек меня на танцпол, едва зазвучали первые аккорды новой мелодии. Я узнала ее мгновенно. Это был мой самый любимый танец, тот самый, где было больше всего кружений и постоянная смена партнеров.

Скользнув взглядом влево, я увидела Уильяма, кружившего Нору, а справа от нас танцевали Ло и Грегори.

С бешено колотящимся сердцем я присела перед Коллином в глубоком реверансе. Он ответил едва заметным, высокомерным наклоном головы и тут же властно сжал мою руку. Его вторая ладонь легла мне на талию, задавая темп движения. Прежнего человека, который еще вчера в уединении мечтал о побеге и тишине, больше не существовало. Сейчас меня держала холодная, расчетливая и сокрушительная сила.

Я нахмурилась, когда он крутанул меня вокруг себя, а затем снова жестко прижал к своей груди.

— Ты шпионка, — негромко, но с убийственной непреклонностью констатировал Коллин, ведя меня в танце.

Я открыла было рот, но слова застряли в горле. Какую именно шпионку он имел в виду? Он требовал подтверждения моих связей с повстанцами или просто напоминал мне о той роли, которую сам же озвучил для всех присутствующих в этом зале?