Грегори развернулся, подхватил свою рубашку, обувь и решительно шагнул на балкон. Нора бросилась к себе в спальню и с грохотом захлопнула дверь.

Я осталась стоять один на один с Филиппом, который уже вовсю копался в своем коммуникаторе.

— Неужели для иллумов было бы таким уж страшным преступлением просто позволить двум любящим людям быть вместе? — тихо спросила я.

— Да, Эмелин, самым страшным, — глухо отозвался Филипп и, не оборачиваясь, вышел. Я скользнула в отведенные мне комнаты.

Заперев за собой дверь, я попыталась сделать глубокий вдох. Небо за окном окрасилось в зловещий оранжевый цвет, густой дым от пожарища окончательно поглотил синеву, стирая всякие границы времени суток. Я прямиком направилась в ванную. Выкрутила кран с горячей водой на полную, пока из трубы не повалил почти обжигающий пар. Возможно, высокая температура сумеет выжечь с моего тела само воспоминание о прикосновениях Хэла. Случайно мазнув взглядом по зеркалу, я оцепенела.

Внешне я ничуть не изменилась с сегодняшнего утра, но я решительно не узнавала женщину, которая смотрела на меня из отражения. Я отвернулась, не в силах созерцать собственное падение и то, как глупо я попалась на удочку.

Дышать было нечем, а его фантомные объятия жгли кожу, точно раскаленное клеймо. Я сорвала с себя одежду и в сердцах швырнула ее в дальний угол ванной.

Я погрузилась в воду, хотя она немилосердно обжигала тело, мгновенно окрашивая кожу в пунцовый цвет. Но я лишь приветствовала эту физическую боль. Пальцы рук нестерпимо саднило. Перевернув ладони, я разглядела крупные волдыри, напоминающие о спуске по металлическому лазу. Слезы готовы были хлынуть из глаз.

Руки Хэла на моем теле. Его губы, прижатые к моим. Ощущение его близости внутри меня. Та проклятая папка. Сломленная женщина с книгой на картине. Вентиляционная шахта. Гудящий генератор. Джеральд, честно отвечающий на мои вопросы. Пожар на поверхности. Грегори и Нора, чьи жизни только что разбились у меня на глазах.

Надрывный плач вырвался из горла, пробивая болезненный спазм, который едва не задушил меня. Я-то наивно полагала, что, отдавшись Хэлу, обрету любовь и право выбора. Думала, что, приняв сторону Жнеца, я выбираю свободу и наше общее будущее.

Я защищал тебя.

Но Хэл не защитил меня. Ни в той каморке, ни сегодня. К каким последствиям приведут наши сегодняшние решения? Меня попросту ликвидируют, если наши подпольные игры привели к тому, чему вообще не место в этом мире. И ведь мне было плевать на это, пока я свято верила, что у нас с Хэлом все по-настоящему. Какая же глупость.

Я была для него миссией. Очередным поручением. Рабочим заданием. Меня выбрали. Досконально изучили. И как далеко заходило это задание? Из всего того, в чем я ему так слепо исповедовалась, сколько он знал заранее? Сколько раз он просто умело подыгрывал мне, в то время как я грезила о подлинной духовной связи? Пока мое глупое, наивное сердце мнило, будто это нечто большее. Я настолько отчаянно хотела быть любимой, что даже не удосужилась присмотреться повнимательнее. До смерти боялась снова остаться одна. И Хэл прекрасно это знал. И вот итог.

Я снова одна.

Они уничтожают все красивое и необычное, — так Хэл отзывался об иллумах и отряде элиты.

Но я никак не могла смириться с мыслью, что он сам поступил точно так же.

Я отказывалась смириться с предательством.

Отказывалась смириться с разрушениями.

Я не могла дышать.

Просто не могла.

Паническая атака подкатила к самому горлу. Набрав в легкие как можно больше воздуха, я с головой ушла под воду. Она мгновенно смыла слезы, которые я так долго сдерживала, и весь мир вокруг наконец-то затих.

Я оставалась в этой спасительной тишине, с каждым ударом сердца пытаясь навсегда изгнать Хэла из своих мыслей. Легкие начали гореть от нехватки кислорода.

И все же я упорно сопротивлялась потребности дышать.

Лишь когда перед глазами заплясали мелкие огненные искры, я признала поражение. Я вынырнула на поверхность, судорожно глотая ртом воздух, и на плечи свинцовым грузом опускалась неизбывная тяжесть.

Сердце так и не смогло отпустить его.

Я машинально выдавила на ладони мыло и принялась яростно мылить волосы и тело, скребя каждый дюйм кожи, после чего снова ушла под воду, смывая пену. А затем повторила все заново, отчаянно пытаясь отмыться. Но сколько бы я ни терла кожу, ощущение липкой грязи не исчезало. Мне уже никогда не суждено было вернуться к той женщине, какой я была еще утром.

Коллин вернется из этого бушующего пламени, и я беспрекословно займу место его партнерши.

Плотная, удушливая темнота окутала сознание. На этот раз я не стала сопротивляться. Просто закрыла глаза.

И я снова оказалась в тех проклятых туннелях. Я бежала. Бежала изо всех сил, спасая свою жизнь, но теперь я была совершенно одна в этой беспросветной мгле. И я отчетливо понимала, что мне не выбраться.