Пустота внутри распахивается еще шире, и я уже не понимаю, как она до сих пор не поглотила меня целиком. Как во мне вообще еще хоть что-то осталось.

И именно поэтому мне нельзя этого хотеть.

Не после того, как я уже доказала, что могу смотреть прямо на что-то плохое и не видеть этого.

Не после того, как поняла, что не могу доверять себе в выборе человека.

Он безопасный. Он Оскар.

Я подтягиваю колени к груди, изо всех сил не позволяя слезам вырваться наружу.

Дыхание дрожит, а меня медленно затягивает в парализующий ужас, намертво сцепленный с одной-единственной мыслью.

Я хочу его.

Глава 18

Оскар

 

Я переворачиваюсь на другой бок, стараясь сдержать стон. Всю ночь то проваливался в сон, то снова просыпался. Мозг слишком взвинчен, чтобы дать мне расслабиться. Открыв глаза, я вижу причину всего этого — она спит примерно в метре от меня, длинные ресницы касаются щек.

Прядь волос падает ей на лицо, и это просто пытка. Может, убрать ее? Она наверняка даже не заметит. Может, тогда я наконец смогу хоть немного поспать. Я переворачиваюсь на спину и мрачно смотрю в потолок. Да что, черт возьми, со мной не так?

Простыни на ее кровати шуршат, Фрея тихо вздыхает, и мне приходится сдерживать стон. Вот в этом и проблема. Стоит ей пошевелиться, издать хоть звук — все мое тело тут же напрягается. Я остро чувствую каждую мелочь, связанную с женщиной, лежащей рядом, хотя между нашими кроватями всего несколько сантиметров.

Насколько это вообще странно — признать, что, когда она сказала, что нам придется делить номер, моей первой реакцией была радость? Какая-то маленькая часть меня даже расстроилась, когда мы вошли и увидели две кровати. Разумеется, я не какой-нибудь извращенец и никогда не стал бы к ней приставать, но совру, если скажу, что мне не хотелось оказаться к ней поближе.

Телефон рядом со мной вибрирует, и я хватаю его с тумбочки прежде, чем звук успевает разбудить Фрею.

Мама: Вот, держи.

Мама: Что происходит?

Она прикрепила карточку контакта, и я копирую номер в новую переписку.

Оскар: Просто хотел кое о чем ее спросить.

Я написал маме еще ночью, когда мне впервые пришла в голову эта идея. Надеюсь, Фрея не против сюрпризов.

Мама: Это из-за Фреи?

Оскар: Увидимся вечером.

Мама: Хм.

Я смотрю направо, проверяя, спит ли она еще. Полвосьмого, и сквозь потрепанные мотельные шторы уже начинает пробиваться солнечный свет. Не хочу давать ей надежду, пока не уверен, что мой план сработает. Открываю новую переписку с номером, который прислала мама.

Оскар: Привет, это Оскар Мерфи, сын Валери.

Оскар: Я сейчас в Денвере с Фреей. Подумал, может, по дороге обратно заехать к тебе, чтобы она тебя увидела, если сегодня удобно?

Неизвестный номер: Оскар! Какая чудесная мысль, я буду очень рада вас видеть.

Неизвестный номер: Что Фрея делает в Денвере?

Неизвестный номер: И почему ты с ней?

Неизвестный номер: Хотя неважно, расскажешь, когда приедете.

Следом приходит геолокация и инструкции, где припарковаться. Теперь, когда все устроено, я кладу телефон обратно на тумбочку и снова начинаю пялиться в потолок.

Через несколько минут слышу, как Фрея глубоко вздыхает. Заставляю себя не смотреть. Слышится шорох, потом тихие шаги огибают изножье моей кровати — она идет в ванную. Ну что ж, похоже, сегодня я просто не посплю. По крайней мере, благодаря работе я умею нормально функционировать даже уставшим. Не впервые мне предстоит долгая дорога после бессонной ночи.

Пока Фрея в ванной, я встаю. Беру одежду и начинаю переодеваться. Джинсы уже на мне, и я как раз натягиваю рубашку, когда слева раздается тихий писк. Фрея стоит в дверях, слегка приоткрыв губы. Ее взгляд мечется по комнате, будто она пытается смотреть куда угодно, только не на меня, но я прекрасно замечаю, как глаза снова и снова возвращаются к моей груди.

— Я… ой, прости, — запинается она хриплым после сна голосом.

— Все нормально.

Может, это делает меня мудаком, но пуговицы я застегиваю нарочно медленно.

— Я думала, ты еще спишь.

Ее грудь тяжело поднимается и опускается, и я невольно расправляю плечи. Ей нравится то, что она видит. Знакомое чувство.

На ней все еще пижама, которую я купил: большая белая футболка и фланелевые штаны. Выглядит она до невозможности мило. Интересно, как бы она смотрелась, если бы футболка была моей.

Черт.

Фрея, просыпающаяся в одной из моих футболок… Например, в той, что осталась после прошлогоднего футбольного матча между пожарными отделениями. С моей фамилией на спине.

Я отворачиваюсь и провожу ладонью по лицу, пока не успел окончательно опозориться.

— Я пойду умоюсь. Потом выдвигаемся? — спрашиваю я, все еще глядя в стену.

— Да, давай.

Я беру зубную щетку и пасту и направляюсь к двери.

— Слушай, ты не против, если по дороге мы кое-куда заедем? — спрашиваю я, остановившись и повернувшись к ней.