Его теплый смех окутывает меня, а потом, прежде чем я успеваю понять, что происходит, чувствую тяжесть на затылке.

Ладонь Оскара бережно обхватывает мою голову. На несколько долгих секунд мы оба замолкаем, а кончик его пальца скользит по краю моего уха.

Я даже дышать стараюсь тише, лишь бы ничем не заставить его остановиться.

Его ладонь теплая, и в этом прикосновении есть что-то удивительно успокаивающее. Но слишком скоро он словно приходит в себя и резко убирает руку, шумно выдыхая.

Я медленно поднимаю голову и успеваю заметить, как он сгибает и разгибает пальцы, упираясь ими в джинсы.

Молчание натягивается между нами, как паутина — тонкая, хрупкая, готовая порваться от малейшего движения, но ни один из нас не решается сделать его первым.

— Не позволяй Джойс выжить тебя из города, — наконец говорит он, чуть наклоняя голову, чтобы поймать мой взгляд. — Я бы скучал по тебе, если бы ты уехала.

— Правда? — спрашиваю я, и ненавижу надежду, прорвавшуюся в голосе.

Сама мысль о том, что кто-то может по мне скучать, до сих пор кажется чем-то непривычным.

— Нельзя же допустить, чтобы ты снова меня забыла.

— Я тебя не забуду, — тихо говорю я.

Не думаю, что вообще смогла бы забыть Оскара. Даже если бы мы больше никогда не заговорили. Даже если бы я не увидела его тридцать лет. Его глаза цвета кофе, эту улыбку, которую еще нужно заслужить… Меня пугает, насколько глубоко все это отпечаталось в моей памяти, словно стало чем-то необходимым.

— Вообще-то, Фрея, можно тебя кое о чем спросить? — произносит он медленно, осторожно.

Я смотрю на него, а он хмурится, будто спорит сам с собой.

— Ладно? — настороженно отвечаю я.

Он выпрямляется и упирается ладонями в стол.

— Можно я приглашу тебя куда-нибудь завтра?

У меня чуть челюсть на стол не падает.

Что?.. Он… Я не…

Мысли разбегаются. От паники кружится голова. Он же не может говорить серьезно.

Давай сегодня поужинаем. Я заеду за тобой в семь.

Я отталкиваю воспоминание о голосе Аарона — о том, как он позвал меня на наше первое свидание, даже не потрудившись по-настоящему спросить.

— Не то чтобы… Я просто… — Оскар начинает путаться в словах. — Можем просто пообедать. Ничего такого.

Еще какое такое.

Я только начала чувствовать почву под ногами, только начала понимать, что между нами происходит и где мое место рядом с ним.

А теперь это?

— В смысле… на свидание? — с трудом выдавливаю я.

— Да, милая, — отвечает он, и я невольно подаюсь вперед. — Именно на свидание.

Я не знаю, что сказать.

Надо просто ответить «да». Тогда исчезнет эта раненая тень в его глазах, и я перестану чувствовать, будто подвожу его.

Но я не могу.

Я не могу снова в это ввязываться. Ни с ним, ни с кем-либо еще. Аарон так меня переломал, что я только начинаю разбираться с последствиями. В обозримом будущем мне вообще не стоит приближаться ни к каким отношениям.

— Прости.

Стоит мне это сказать, как его лицо меняется, но он не злится. Даже не выглядит расстроенным. Просто мягко улыбается и поднимается.

— Я не могу.

— Эй, тебе не за что извиняться. — Он надевает куртку.

В груди поднимается что-то отчаянное, требующее схватить его, потянуть обратно, заставить остаться.

Но это было бы нечестно.

Не тогда, когда я не могу дать ему то, чего он хочет.

— Никакого давления. Ты не обязана делать ничего, чего не хочешь. Мне все равно уже пора. Сегодня у меня ночная смена, а перед ней надо покормить Харва. Скоро увидимся, ладно?

И он уходит.

Звон колокольчика над дверью еще долго разносится по пустому магазину.

Глава 20

Оскар

 

Двор пожарной части звенит короткими писками всевозможных сигналов — команда, как обычно по утрам, проверяет снаряжение. Я замечаю, что Райан никак не справится с вентилем дыхательного аппарата, кладу куртку и подхожу к нему быстрым шагом посмотреть, в чем дело.

— Все нормально? — спрашиваю я.

— Ага. — Он, как всегда, беззаботно ухмыляется. — Сегодня все из рук валится.

— Давай сюда. — Я отвожу его руку и подсоединяю шланг к маске, убедившись, что он видит каждое мое движение. — Вот так.

— Я знаю. — Он закатывает глаза и шутливо толкает меня плечом.

— Я знаю, что ты знаешь, — строго отвечаю я. — Но это должно дойти до автоматизма. Когда прижмет, некогда будет возиться.

Он кивает, теперь уже серьезно.

— Покажешь еще раз?

Закончив с проверками, я сажусь на одну из скамеек и начинаю заново складывать боевку. Монотонные движения совершенно не мешают мыслям блуждать. Я никак не могу забыть лицо Фреи, когда пригласил ее на свидание, этот промелькнувший ужас. Она посмотрела на меня так, будто я предложил ей нырнуть с аквалангом в выгребную яму.