— Оно не слишком нарядное? — спрашиваю я, снова начиная нервничать.

— Совсем не слишком.

— Точно? — Я смотрю на платье уже другими глазами.

— Ты выглядишь прекрасно, Фрея.

Глава 16

Оскар

Дно контейнера с едой обжигает ладонь, пока я пробираюсь обратно через зал. Уже почти два часа, а Фрея за весь день ни разу толком не остановилась. С самого приезда мы носились без передышки: сначала все расставляли, потом разбирались с потоком покупателей, хлынувших в двери. Не постесняюсь признать: я серьезно недооценил вязальщиц, потому что сегодня они настроены по-боевому.

Фрея просто невероятная. Такая сияющая, открытая, здесь она явно в своей стихии. Я, черт побери, горжусь ею, но прошло уже шесть часов, и ей нужно отдохнуть. Мне трижды пришлось спросить, чего она хочет на обед, и даже тогда я получил лишь невнятное «мне все равно». Решил, что сэндвич с жареным сыром — довольно безопасный вариант. Если макароны с сыром — ее любимая еда, то это практически одно и то же, верно? Молочка и углеводы?

Улыбка, которой она встречает меня, едва не сбивает с ног. Такой улыбки я еще не видел. Были другие: вежливая — когда ей кажется, что улыбнуться положено; застенчивая — когда она счастлива, но не хочет этого показывать. Но такой не было никогда. Она вся будто светится. Волосы идеальными волнами рассыпаются по плечам, и я невольно ускоряю шаг. Эти волосы. Клянусь, раньше они мне даже снились.

Она разговаривает с двумя молодыми женщинами, и у каждой в руках огромный пакет, уже битком набитый пряжей. Все трое смеются над чем-то, и мне до чертиков хочется услышать над чем, пока Фрея показывает им какую-то навороченную полосатую пряжу, которую я развесил на перфорированной панели у задней стены.

Вообще не уверен, много ли от меня сегодня пользы. Я ни черта не понимаю в том, что она продает, поэтому особо поговорить с посетителями не могу. Просто слежу, чтобы товар на стендах не заканчивался, и периодически уговариваю Фрею сделать хоть глоток воды, пока она порхает туда-сюда.

Я подхожу к стенду как раз в тот момент, когда обе девушки уходят, купив по паре мотков.

— Сэндвич с жареным сыром и… — Я с театральным жестом лезу в карман. — Лучший напиток из торгового автомата во всем Денвере.

Она улыбается, но взгляд мечется по стенду.

— Огромное спасибо. Я сейчас, буквально через секундочку.

— Тут никого нет. Тебе надо поесть. Сядь и отдохни.

— Со мной все будет нормально.

— Тут тебе не победить, милая.

Я беру ее за плечи, разворачиваю и наклоняюсь, чтобы развязать фартук у нее на талии, в карманы которого она весь день складывала сдачу.

— Пятнадцать минут. Если я облажаюсь, ты будешь прямо за перегородкой.

Я снимаю с нее фартук и завязываю на себе, чуть выше ремня. Про «милую» она ничего не говорит. В машине это вырвалось случайно, но теперь уже все равно.

— Тебе необязательно это надевать, — говорит Фрея, развернувшись ко мне.

Она всегда так. Ведет себя так, будто все, что я для нее делаю, — какая-то невероятная жертва с моей стороны. И от этого мне хочется делать для нее еще больше. Столько, чтобы однажды она вообще перестала это замечать.

— Что? — Я вскидываю бровь. — Думаешь, мне не идет?

Она закатывает глаза и ничего не отвечает, только берет контейнер с едой и неохотно уходит за перегородку.

Я весь день с ней шучу, но сейчас мне действительно хочется все сделать как надо. Я тут, если честно, немного не в своей тарелке, а это бизнес Фреи. Я не могу сделать ничего, что выставит ее в плохом свете.

В итоге это почти не имеет значения. Покупателям, которые подходят, особо ничего не нужно, а когда одна девушка спрашивает, сколько пряжи я посоветовал бы взять на свитер, Фрея высовывает голову из-за перегородки, все еще держа в руке сэндвич, и бодро выдает ответ, в котором я едва понимаю хоть слово.

После этого она довольно быстро возвращается. Не уверен, что этого времени хватило хотя бы на подобие нормального обеденного перерыва, но спорить, похоже, бесполезно. У нее появился тот самый взгляд, который я уже успел связать с ее «рабочим режимом»: абсолютная сосредоточенность, четкое понимание, что и зачем она делает.

Мне совершенно точно не стоит об этом думать, но это чертовски сексуально.

Вся эта поездка будто влепила мне пощечину.

Все чувства, которые я считал обычной детской влюбленностью, вернулись разом и полыхают с прежней силой. В детстве она казалась мне такой крутой, такой умной, но тогда я не знал всего, что знаю теперь. Она добрая. Милая. Чертовски смешная, когда позволяет себе быть такой. Она в сто раз сильнее, чем сама думает, и мне отчаянно хочется, чтобы она увидела себя моими глазами.

Но я понимаю: сейчас не время делать первый шаг.

В ней есть какая-то пугливость, словно в загнанном зверьке. Я понятия не имею, что происходит, что с ней случилось и почему она стала такой, но ко мне она пока не готова.