— Ты же знаешь, что можешь отключить трекер, — сказал он.

— Если я его отключу, он найдет другой способ. — Я пожала плечами. — Меня это не особо беспокоит. Я к этому привыкла. Иногда мне даже нравится. Мне так спокойнее. И он ни разу не переходил черту, не говорил, куда мне можно или нельзя идти, даже если ему это не нравилось.

— Это он приехал и забрал тебя? Из… общины?

Я кивнула.

— Честно, думаю, он так и не оправился после этого. Он не ожидал, что меня захотят выдать замуж так рано. Ему было почти пятнадцать, когда его отослали, а мне всего семь. Через пару лет он сумел передать мне письмо — мне тогда было двенадцать, — написал, где обосновался и как с ним связаться, если мне что-то понадобится. Но мне и в голову не приходило сбегать, пока они не сказали, что я должна выйти замуж. Большинство женщин выходили замуж только в семнадцать или восемнадцать.

Челюсть Зака сжалась так сильно, что дернулась мышца.

— Это все равно слишком рано. Подросткам вообще не место в браке и с детьми. Почему тебя выдали замуж в четырнадцать?

Я достала из сумки вышивку. Руки слегка дрожали, когда я взяла иглу и протолкнула ее сквозь упругое полотно.

— Дядя сказал, что я соблазняю других мальчиков на грех. Слишком красивая, по его словам. Волосы привлекают слишком много внимания. Мне нужен муж, чтобы я не вела других мальчиков в ад.

Тишина стала оглушительной. Я украдкой взглянула на него и увидела, как он смотрит сквозь лобовое стекло, сжимая руль обеими руками так, что побелели костяшки.

— Ханна, — наконец сказал он. — Это полная чушь. Ты ведь понимаешь, что это чушь?

— Понимаю. — Я воткнула еще один стежок. — По крайней мере, стараюсь понимать. Просто иногда это дается труднее, чем в другие дни.

Через пять часов пути мы остановились за припасами в небольшом городке на севере Юты, почти у границы с Айдахо. До нас вдруг дошло, что мы отправились в поездку на четыре или пять дней, имея при себе только одежду, в которой ехали, и перекусы из моей сумки. У Зака в машине была дорожная сумка с запасной одеждой и зубной щеткой, а у меня — ничего. Как минимум мне нужны были чистое белье и зубная щетка.

Мы подъехали к магазину, где можно было купить все необходимое. Я сказала, что встречусь с ним у кассы, чтобы каждый мог спокойно выбрать личные вещи, не чувствуя чужого взгляда за спиной. Я и так чувствовала себя до предела вымотанной событиями и разговорами этого дня, а нам еще предстояло провести ночь вместе. Это было слишком. В детстве я никогда не оставалась одна дольше десяти минут. После того как я ушла из общины, Джеремайя, работая, давал мне много свободы, и я часто часами оставалась одна. Я научилась ценить это время.

Сейчас мне была нужна пауза, мгновение без чрезмерного присутствия Зака, занимавшего весь кислород в моей голове.

Я начала с отдела косметики и положила в корзину дорожный набор с зубной щеткой и пастой, маленькие флаконы средств для волос и геля для душа, дезодорант. И, хоть это было глупо, бросила туда же одноразовый бритвенный станок. Никто не собирался видеть мои небритые ноги, но, с другой стороны, так было почти каждую ночь. Я брилась потому, что мне нравилось ощущение гладкой кожи, а не потому, что ко мне должен был прикасаться мужчина.

А потом вдруг дошло, что, с большой вероятностью, мужчина все-таки будет ко мне прикасаться.

Зак.

Я никогда не ездила в отпуск с парнем и не проводила выходные вне дома. Я даже двух ночей подряд ни с кем не оставалась. Это был мой выбор: мне нравилось личное пространство, а к концу отношений потребность в нем только росла.

А теперь мне предстояло провести три ночи подряд с мужчиной, который не был моим парнем, но, вероятно, ожидал секса, раз я вполне осознанно его соблазнила. Какие тут вообще правила? Мы будем жить в одном номере? Мне нужно купить презервативы? А сексуальное белье?

Я уставилась на ряды коробок с презервативами. С этим я точно не справлюсь. Их было слишком много.

— Ханна, ты что делаешь? — раздался за спиной голос Зака.

Я не обернулась, продолжая смотреть на эти чертовы коробки.

— Очевидно, нервный срыв.

— Очевидно. — Внутренняя сторона его бицепса задела мою щеку, когда он потянулся через мое плечо и взял коробку. — Большой размер. Обычные на мне часто рвутся. Не хотелось бы, чтобы вокруг бегали мини-Заки и Ханны, правда?

У меня в голове что-то щелкнуло и погасло. Я видела его детские фотографии. Я прекрасно знала, какими милыми были бы маленькие Заки.

— Э-э… нет?

Его тихий смех коснулся макушки моей головы. Он положил коробку в свою корзину и развернул меня к себе.

— Что тебя так нервирует, герцогиня?

Я нахмурилась, глядя в свою корзину.