Мой смех оборвался стоном, когда она провела губами по моей шее и втянула кожу над пульсом под челюстью. Я был безнадежно падок на поцелуи в шею.

— И чему именно, — прошептала она между поцелуями, — ты собираешься меня научить? Обещаю, я усвою куда быстрее, если ты снимешь джинсы.

Я обвил ее руки вокруг своей шеи.

— Возможно. Но этот урок для нас обоих. Мой мозг работает не так быстро, как твой, так что мы будем медленными и обстоятельными, пока я не выучу каждый…

Я поцеловал ее в правую щеку.

— …сантиметр…

Я поцеловал левую.

— …твоего тела.

И закончил легким поцелуем в нос.

Она откинула голову и уставилась на меня.

— Только не пытайся изображать передо мной этого простачка-ковбоя, Зак Хейл. Я знаю, что ты не глупый. Ты просто…

Она сморщила нос, пытаясь понять мой план.

— Просто что? — поддразнил я. — Придумываю поводы провести всю ночь, поклоняясь твоему телу? Черт возьми, да.

— У нас нет целой ночи. Нам нужно поспать, чтобы завтра ехать, — сказала она, до смешного практичная даже в таком состоянии, и, честно говоря, это заводило меня еще сильнее. Она была такой Ханной.

— Я возьму первую смену, — сказал я. — Ты поспишь, пока я буду за рулем.

По упрямому выражению ее лица я понял, что она сейчас начнет спорить, доказывая, что мне нужно больше отдыха, и настаивать, что первой поедет она. Поэтому я стянул рубашку через голову. Отвлекающий маневр сработал как по волшебству, и единственным звуком с ее губ стал довольный вздох. Ее руки легли мне на живот, словно их притянули шесть магнитов, прикрепленных к моим мышцам.

Часы в зале я всегда проводил не столько из тщеславия, сколько ради того, чтобы тело выдерживало жесткие заезды, а потом восстановление после них, но черт. Черт. То, как Ханна смотрела на меня, будто я был ответом на все ее молитвы, заставляло меня с радостью удвоить время тренировок и ни разу не пожаловаться.

— Ты сводила меня с ума весь вечер в этом наряде, — пробормотал я, стягивая с нее футболку. — Я не привык видеть столько кожи. Это выбило меня из колеи. У меня передозировка Ханной.

Я расстегнул ее лифчик и отбросил его в сторону, будто он меня лично оскорбил.

— Зак, — выдохнула она, когда я обвел языком ее сосок и втянул его в рот.

Я подхватил ее на руки и уложил на кровать.

— И как, по-твоему, мне вести себя на людях, когда ты ходишь с голыми руками? — я стал целовать ее руку от плеча к запястью, и она рассмеялась, задыхаясь. — А твой живот? Господи, дорогая.

Я поцеловал и втянул кожу вдоль пояса ее джинсов.

— Но знаешь что? Я соскучился по твоим лодыжкам.

Я расстегнул ширинку.

— Моим… моим лодыжкам? — запнулась она, словно я так же основательно спутал ей мысли, как она — мне.

Я стянул с нее джинсы, отбросил их в сторону и опустился на колени у ее ног.

— Твоим лодыжкам. В этих своих юбках ты то и дело показываешь мне кусочек щиколотки. Каждый раз от этого у меня встает.

Она фыркнула.

— Ты нелепый.

— Я не нелепый, Ханна. Я чертовски помешан на тебе. Нет ни одной части твоего тела, которую я бы не хотел изучить. Этот маленький завиток за ухом, когда ты убираешь волосы, я хочу наматывать его на палец. Эта ямочка над локтем, я хочу целовать ее. Твоя киска, я мечтаю почувствовать ее вкус. Но твои лодыжки, Ханна…

Я поймал ее ступню и положил себе на плечо.

— Я столько фантазирую о твоих лодыжках, что даже дьявол считает, что со мной что-то не так.

Я провел большим пальцем по своду ее стопы, надавливая так, чтобы было приятно, а не щекотно, обвел косточку лодыжки. Потом прошелся по тому же пути языком. А затем, потому что меня всегда завораживала сильная и в то же время хрупкая линия от ахилла к икре, я прикусил ее там.

— Зак!

Она приподнялась на локтях и уставилась на меня, приоткрыв рот.

Я поцеловал верх ее стопы.

— Что?

— Я… — она закусила губу.

Мои брови поползли вверх.

— Кажется, я никогда раньше не видел тебя такой смущенной.

— Ну да, никто никогда не кусал меня за ногу. Вот и все.

— Тогда держись покрепче, дорогая, потому что сейчас я займусь второй.

Ханна захихикала и плюхнулась обратно на кровать. Я взял ее вторую ногу и уложил свод в ладонь. Одной рукой она прикрыла глаза, будто не могла вынести зрелище того, что я с ней делаю, но я видел ее улыбку у плеча, пока уделял правой лодыжке столько же внимания и заботы, сколько левой.

Она была расслаблена. Счастлива. И, судя по тому, как она всхлипнула, когда я прикусил ее ахилл, все еще очень возбуждена. Сейчас не было страха. Не было отчаянной попытки поскорее закончить, пока демоны ее не настигли.