Я нашел его в старом амбаре, который мы использовали для хранения сена и кормов. Он подметал старым веником. И насвистывал. До появления Джеймс в его жизни Адам был угрюмым, не насвистывающим придурком. Обычно я воспринимал его свист как хороший знак — значит, мой старший брат наконец снова счастлив. Но сейчас его счастье я воспринял как личное оскорбление. Люди, которые забывают заказать осеменительные перчатки, счастья не заслуживают. К черту его насвистывающую задницу.

Адам остановился спиной ко мне, оперся на ручку веника и окинул амбар взглядом человека, довольного своей работой.

И тогда я выбил веник у него из-под ног.

— Эй! — Он подался вперед, но успел удержаться и не рухнуть на землю. Черт. — Какого хрена, Зак?

— Ты не заказал осеменительные перчатки, идиот.

— Осеменительные перчатки? Конечно, заказал. Я… — Его голос затих, он наклонил голову, глаза уехали в сторону, пока он вспоминал. — А. Дерьмо.

— Вот именно. Дерьмо — это как раз то, во что мне придется сунуть голую руку благодаря тебе.

— Прости. Джеймс повесила эту записку месяц назад, когда открыла последнюю коробку. Я собирался заказать, но отвлекся на что-то еще. Я не думал, что мы так быстро их израсходуем. — Он выглядел искренне виноватым, но меня это не тронуло.

— Видишь ли, в чем дело с осеменительными перчатками, — сказал я, с ядом в голосе. — Их называют осеменительными, потому что они защищают тебя, когда нужно засунуть руку в беременную кобылу. Но поскольку это одноразовые перчатки до локтя, их используют для всякой мерзкой работы в амбаре. Например, для прочистки сливов в полу.

Глаза Адама сузились.

— Да. Я в курсе. В отличие от тебя, я не сбегал от работы, уезжая на родео. Я работал на этом ранчо почти каждый день своей жизни и последние четыре года управляю им. Так что не смей, черт возьми, читать мне лекции о том, как мне делать мою чертову работу.

— Может, ты просто будешь делать свою чертову работу, чтобы мне не пришлось, блядь, тебя поучать? — ухмыльнулся я, раскинув руки и почти открыто провоцируя его ударить первым.

Он окинул меня долгим оценивающим взглядом, как будто действительно обдумывал это. Потом покачал головой и отвернулся.

— Знаешь, ты стал редкостным сварливым сукиным сыном с тех пор, как та лошадь тебя растоптала.

Я рассмеялся. А потом толкнул его в тюк сена.

Очухался он быстро. Сыпля проклятиями, схватил охапку сена за бечевку и шарахнул меня по голове. Я повалил его на землю с твердым намерением заставить его сожрать это гребаное сено, когда меня резко оттащили в сторону.

— Какого хрена тут происходит? — рявкнул Бракс, выставив руки между мной и Адамом, удерживая нас друг от друга.

— Он не заказал осеменительные перчатки! — заорал я, все еще настолько злой, что братoубийство казалось разумным вариантом.

Бракс мгновенно понял, в чем дело.

— Черт возьми…

— Как будто ты никогда не косячишь, — огрызнулся Адам. — Я тут за троих вкалываю. А ты сегодня вообще объявился только после полудня.

— Заткнитесь оба, — рявкнул Бракс. — Не стоит из-за этого драться. Зак, обвяжи руку мусорным пакетом. Пальцами двигать будет сложнее, но справишься. И, Адам. Ради всего святого. Не смей его бить. Нужно быть осторожным. Он все еще… ооф!

Он не договорил. Я врезался плечом ему в ребра и, используя его как таран, втащил обоих моих мудаков-братьев в сено. Мы рухнули все вместе — клубок дергающихся конечностей и отборной брани.

А дальше понеслось.

Я не имел ни малейшего понятия, кого бью и кто бьет меня. Честно говоря, мне было плевать. В тот момент меня бесило абсолютно все.

Красный ураган — за то, что растоптал меня.

Каждый чертов человек на родео-круге, который не защитил Красного урагана от последствий того, что он меня растоптал.

Кусок дерьма, который посмел назвать четырнадцатилетнюю девочку своей женой.

Адам — за то, что месяц назад не заказал осеменительные перчатки.

Бракс — за то, что велел Адаму, блять, быть со мной осторожным.

С Красным ураганом и тем ублюдком, который «женился» на Ханне, я ничего сделать не мог, я отказывался называть его ее мужем даже в мыслях, но я вполне мог заставить братьев страдать так же, как страдал я.

Голоса проплывали сквозь красную пелену ярости, одновременно далекие и слишком близкие.

— Может, нам что-нибудь сделать? — спросила Джеймс.

— Типа попкорн приготовить? — отозвалась Эсси. — О боже. Да это же готовое родео-испытание. Три горячих брата, катающихся в сене. Как думаешь, мы сможем уговорить их сделать это без рубашек? Может, еще маслом полить? Люди бы хорошие деньги за это платили, гарантирую. Как считаешь, Ханна?

Бракс фыркнул — голос жены выбил его из колеи, и он пропустил легкий удар, которым я тут же воспользовался. Подкаблучник чертов.

— Мальчики.

Ханне даже не пришлось повышать голос, чтобы я замер. Все мое тело остановилось мгновенно. Она хлопнула в ладоши три раза.

— Немедленно прекратите.