Слишком поздно. Лезвие рассекает грудь Каллахана, разрывая рубашку и кожу. В отличие от обычной раны, эта не заживает сразу. Каллахан отшатывается, на его лице отражаются шок и боль…

— Первый урок, — говорит Константин. — Тот, кто владеет этим клинком, побеждает.

Каллахан быстро берёт себя в руки, меняет стойку. В его глазах — холодный расчёт: детектив анализирует, ищет слабое место. Нет времени объяснять ему, что этот клинок ведьмы используют специально, чтобы убивать вампиров. Да, чтобы гарантированно убить, его нужно вонзить в сердце, но даже поверхностные раны наносят серьёзный урон.

А поскольку Каллахан лишь частично вампир, любая травма для него опасна.

Константин атакует снова. На этот раз Каллахан ловит его запястье. Они сцепляются в борьбе за контроль над ножом, меряясь силой.

К моему изумлению, Каллахан начинает брать верх. Выражение лица Константина меняется: уверенность сменяется замешательством, а затем тревогой. Какая бы вампирская кровь ни текла в его жилах, она несёт силу, способную соперничать с первозданной мощью Константина.

Каллахан выбивает нож из хватки противника и впечатывает кулак в лицо вампира с сокрушительной силой, затем обрушивает на него серию ударов — слишком быстрых, чтобы уследить.

Константин отшатывается, кровь струится по его лицу.

— Кто ты такой? — шипит он. — Ты не можешь быть таким сильным, не в таком юном возрасте…

Я вступаю в бой, обходя Константина с другой стороны. Вместе мы используем преимущество, оттесняя вампира Коэна назад. Мгновение победа кажется достижимой.

Вдалеке воют сирены, с каждой секундой становясь громче.

Глаза Константина сужаются при звуке. С рычанием разочарования он отпрыгивает назад с нечеловеческой ловкостью, увеличивая дистанцию между нами.

— Это ещё не конец, — говорит он, вытирая кровь с губ. — Вы мешаете силам, которых не понимаете. Они откроют врата — так или иначе.

— Врата, — повторяю я. — Ивановы. Ты работаешь на них или на Коэна?

Губы Константина изгибаются в улыбке, несмотря на побои.

— Я работаю на себя.

Прежде чем мы успеваем его остановить, Константин разворачивается и срывается с места с нечеловеческой скоростью, исчезая в тенях между зданиями.

— Нам нужно уходить, — говорю я, касаясь руки Каллахана. — Полиция близко.

Каллахан мгновение смотрит туда, где исчез Константин, затем кивает. Мы бежим к нашей помятой машине. Двигатель чихает, но заводится, и Каллахан срывается с места, визжа шинами.

Мы мчимся прочь, сворачивая на боковые улицы, чтобы уйти от приближающихся полицейских.

— Что он имел в виду? — спрашиваю я. — Про врата.

Руки Каллахана крепко сжимают руль. Рана от клинка Мордернеса на груди до сих пор не зажила, но хотя бы перестала кровоточить.

— Не знаю, — признаётся он. — Но мне кажется, у нас кончается время.

— Думаю, ты прав. Нужно рассказать Эйбу.

— Вернёмся в отель, рассчитаемся и снимем номер в другом месте, — говорит он. — Позвони Эйбу, расскажи всё как есть. Нам бы отдохнуть, но я хочу завтра ночью поехать в Сан-Педро. Посмотрим, сможем ли мы отыскать тот клуб, в который ходила Френч. «Алый клевер».

Я внимательно смотрю на него, и тепло разливается в груди.

— Там, на парковке, ты дрался иначе, — тихо говорю я. — Не так, как раньше, когда побил Марко.

— Да, — отвечает он, хмуря брови и щурясь на солнце. — Когда я дрался с Марко, это был я. Боксёр во мне взял верх. А когда я дрался с этим фиолетовоглазым уродом? Будто боксёр во мне слился с вампиром. Я не превратился в кого-то другого, но произошло… своего рода слияние.

— Слияние, — задумчиво повторяю я. — Это прогресс.

— Да. Что ж, будем надеяться, что так и продолжится. Нам понадобится вся удача, которая только возможна.

25

ЛЕНА

Отель «Дезерт Палм» стоит на окраине Лос-Анджелеса, между сверкающим городом и доками Сан-Педро, — здесь берут оплату наличными и ни о чём не спрашивают.

Неоновая вывеска «Свободные номера» прерывисто мигает, заливая парковку неровным розовым светом. В этом заведении проходят тайные свидания и отсиживаются люди в бегах, — и под обе категории мы теперь подходим.

Каллахан оплачивает номер в самом конце одноэтажного здания — дальше всего от офиса и ближе всего к выезду. Портье прячет купюры и пододвигает к нам ключ, едва оторвав взгляд от газеты. На первой полосе — тело Джинн Френч и заголовок: «УБИЙЦА ЧЁРНОГО ГЕОРГИНА НАНЁС НОВЫЙ УДАР?».

Сам номер предсказуем: дешёвые деревянные панели, выцветшие покрывала с цветочным узором и стойкий запах сигарет, несмотря на табличку «НЕ КУРИТЬ» на двери.

Но его преимущество для нас — анонимность.

— Дом, милый дом, — говорю я, бросая нашу наспех собранную сумку на комод. — Не могу не заметить, что уровень наших отелей неуклонно падает.