Она ведёт меня вверх по мраморным ступеням к массивным двустворчатым дверям, которые распахиваются ещё до того, как мы успеваем к ним подойти. Мужчина в строгом костюме слегка кланяется, старательно избегая встречаться со мной взглядом.

— Мисс Татьяна, — тихо произносит он. — Ваша сестра уже ждёт.

— Другой наш гость чувствует себя комфортно? — спрашивает Татьяна.

— Вполне, — отвечает мужчина с едва заметной, какой-то натянутой улыбкой. — Она сейчас наверху, с мисс Катей.

Татьяна проводит меня через величественный вестибюль туда, где вовсю идёт приём. Элегантно одетые мужчины и женщины в вечерних нарядах непринуждённо беседуют в огромной гостиной, которая выходит прямо на просторный задний двор. За высокими стеклянными дверями мерцает бирюзой бассейн, вокруг него отдыхают люди в шезлонгах.

Но что-то не так с гостями. Они двигаются слишком чётко, словно каждое их движение выверено до миллиметра. Их смех — отточенный, расчётливый, как звон хрусталя, который вот-вот разобьётся. А взгляды… они следят за мной с таким напряжением, что по коже бегут мурашки. Голодные глаза.

Вампиры?

— Выпьете? — Татьяна протягивает хрустальный бокал, ловко извлечённый из рук проходящего мимо официанта.

Я машинально беру его и, не задумываясь, делаю глоток янтарной жидкости. Она обжигает горло приятным теплом, оставляя на языке металлический привкус.

— Вкусно, не правда ли? — мурлычет она. — Особый купаж. Семейный рецепт.

Пока мы пробираемся сквозь толпу, я замечаю то, что не должен был бы видеть в таком тусклом свете: биение пульса на шее у женщины, расширение зрачков мужчины, который смотрит вслед проходящей официантке, едва уловимое движение насекомых и каких-то существ, прячущихся в тени сада.

И ещё кое-что — пары, сплетённые в тёмных углах, на диванах, частично скрытых пальмами в горшках. Некоторые из них носят изысканные маски, скрывающие половину лица, их движения явно сексуального характера под шёлковой и атласной одеждой.

Это словно погружение в какой-то странный, развратный сон.

— Гости моей сестры ценят… физические удовольствия, — поясняет она, проследив за моим взглядом, прикованным к тому месту, где женщина в маске, обнажённая по пояс, оседлала мужчину в шезлонге и самозабвенно скачет на нём, запрокинув голову в экстазе.

— Бессмертие пробуждает определённые… желания.

Бессмертие. Это слово эхом отдаётся в моём затуманенном мозгу.

Значит, они вампиры.

Ничего хорошего это не сулит.

И всё же я ничего не могу с этим поделать.

Она ведёт меня к парадной лестнице, рука на моей пояснице — словно клеймо.

— Дмитрий, конечно, хотел с тобой познакомиться, но у него… планы на этот вечер. Придётся простить его отсутствие.

Мы поднимаемся, минуя всё новые пары в разной степени обнажённости. Их лица искажены удовольствием — или чем-то похуже. Когда мы проходим мимо, мужчина поднимает на нас взгляд. На его губах запеклась кровь, а женщина под ним мечтательно улыбается, несмотря на тонкую красную струйку, стекающую по её шее.

— Вот мы и пришли, — говорит Татьяна, останавливаясь перед двойными дверями в конце длинного коридора.

Она распахивает их без стука.

За ними — просторная спальня с массивной кроватью под алым шёлковым балдахином. Свет приглушён, свечи в витиеватых подсвечниках мерцают, отбрасывая длинные тени на персидские ковры и антикварную мебель.

В другом конце комнаты, у французских дверей, ведущих на балкон, блондинка в серебристом вечернем платье склоняется над бархатной кушеткой. Она кого-то целует, её платиновые волосы рассыпаются по плечам, закрывая обзор.

— О, Катя, — зовёт Татьяна. — Посмотри, кого я привела.

Блондинка выпрямляется и грациозно поворачивается. Улыбка ослепительна и хищна.

— Виктор Каллахан. Мы тебя ждали.

Когда она отходит в сторону, я вижу, кто лежит на кушетке, и кровь стынет в жилах.

Лена.

Она раскинулась на тёмно-синем бархате, её рыжие волосы огненным каскадом рассыпались по подушкам. На ней лишь шёлковая сорочка, ноги обнажены, бледная кожа мерцает в свете свечей. Полуприкрытые глаза смотрят в никуда, губы приоткрыты, словно во сне.

— Что ты с ней сделала? — вопрос срывается с губ прежде, чем я успеваю его остановить, — первая связная мысль с тех пор, как я встретил брюнетку у вокзала.

— Ничего такого, чего бы она сама не хотела, — отвечает Катя, проводя пальцем по щеке Лены. — Ты что, совсем ничего о ней не знаешь? О её желаниях? О её натуре? Она… хочет этого. Как и ты.

Тёмные глаза Лены медленно фокусируются на мне, в них проступает узнавание.

— Виктор? — её голос звучит невнятно, отстранённо. — Ты здесь.

— Я же говорила, что он придёт, — шепчет ей Катя. — Ему здесь самое место. С нами. С тобой.

Что-то яростное и собственническое пробивается сквозь туман в голове. Я делаю шаг вперёд, но рука Татьяны на моей груди останавливает меня.