— Может, он просто хорош в постели, — бросаю я.

Он улыбается и пожимает плечами:

— Он вампир. Конечно, он знает, как хорошенько тебя трахнуть. Но дело не только в этом, и, думаю, ты сама это понимаешь.

— Это не имеет значения. Он не готов. И, возможно, никогда не будет.

— Дай ему время. Переход — это и так тяжело, даже когда тебя с детства готовили к тому, чего ожидать. А для него? — Валту качает головой. — Бедняга. Это должно быть похоже на пробуждение в чужой стране, языка которой ты не знаешь. Представь, каково это — вдруг осознать, что вся твоя прежняя личность была ложью.

— Я понимаю, — говорю я, и в голосе проскальзывает раздражение. — Но что, если у нас нет времени?

Валту насмешливо фыркает и останавливает меня, взяв за плечо. Его рука тяжёлая и крепкая, он пристально смотрит на меня сверху вниз:

— Времени-то у нас как раз предостаточно. — Он смотрит на меня сверху вниз, крепко держа за плечо. — Лена. То, что я говорил на днях, — правда. Ты молода. Для вампира ты очень, очень молода. — Ты ещё не понимаешь, что такое бессмертие. Не чувствовала, как время струится сквозь пальцы, будто ледяная вода — скользит и уходит, а удержать невозможно. Ты не видела, как умирают твои любимые, раз за разом, пока ты продолжаешь влачить свое существование, словно проклятый живя дальше.

Голос Валту звучит ровно и бесстрастно, но в его карих глазах промелькнуло что-то, отчего они стали казаться темнее, чем обычно — словно в них затаилась глубокая, застарелая боль.

— Проклятый? — повторяю я. — Ты считаешь это проклятием?

Он кривится.

— Если тебе не повезло и ты влюбился в человека, то да, это проклятие.

— Тот человек, которого ты потерял… — начинаю я.

— Она… это сейчас не имеет значения, — обрывает он. — Мы говорим о тебе, дорогая. Если ты влюбилась в этого Каллахана, не сопротивляйся. Рано или поздно он придет к тебе, если уже не пришел. Кто знает, может, именно ты станешь клеем, который соединит его две жизни. И если на это потребуется время — пусть так. У вас обоих впереди целая вечность.

Мы идем дальше по пляжу, удаляясь от дома, туман снова сгущается, когда мы приближаемся к скалистому выступу.

— Но у других этой вечности нет, — наконец произношу я. — Если за этими убийствами стоят Ивановы, они нанесут удар снова.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Это проблема людей, а не наша.

— Бетти была моей подругой, — резко отвечаю я. — И когда убили мою подругу, это стало моей проблемой.

Уголок его рта дергается в подобии сочувствия.

— Пожалуй, я выразился неверно. Для нас это больше не проблема. Мне жаль, что они убили твою подругу. Но мы здесь ни при чем. Это их разборки, не наши.

— Но если это сделали Ивановы, то они — это мы. Они вампиры. Я знаю правила. Я знаю, что мы все их соблюдаем, чтобы не создавать проблем, чтобы держаться в тени и не привлекать к себе лишнего внимания. Но они явно нарушают правила. Они серийные убийцы. Они заставляют весь мир обратить на нас внимание. И ради чего? Ради чего всё это?

— У меня есть теория.

— Какая?

— Ивановы — древняя кровь, — задумчиво произносит он. — Русские дворяне, существующие еще с первой эпохи Скарде, скитавшиеся между мирами. Когда их изгнали из Красного Царства, они бежали в Европу, затем в Нью-Йорк. А после — сюда. Они привезли с собой тайные знания, практики, в которых вампирские способности переплетались с чем-то куда более мрачным.

— Та самая магия, о которой вы говорили с Эйбом?

— Вроде того. Некоторые вампирские роды сохранили связь с языческими культами — ритуалами, способными усиливать наши природные дары. — Он делает паузу, вглядываясь в туманный горизонт. — Знаешь, я сталкивался с Ивановыми раньше, столетия назад. Мы вращались в одних кругах, как это обычно бывает, когда ты вампир из тех же краев.

— И они славились тем, что убивали случайных женщин жуткими ритуальными способами?

Он одаривает меня холодной улыбкой.

— О да. Но не заблуждайся: в этих убийствах нет ничего случайного. Каждую из них выбирали не просто так. И неважно, совершили ли это Ивановы ради какого-то жертвоприношения или это дело рук безумного человека — нам нужно выяснить, в чем причина. — Он замолкает. — Хорошо, что Каллахан уже взялся за это дело. Похоже, он из тех, кто доводит начатое до конца.

— Это точно, — отвечаю я. Но от этого мне не становится спокойнее. — Ты не мог бы отвезти меня домой? — спрашиваю я Валту.

— Прямо сейчас?

Я киваю.

— Хочу забрать свои вещи, пока еще светло. Думаю, средь бела дня мне не будут устраивать засаду. Хотя это не помешало головорезам Коэна плеснуть мне кислотой в лицо в переполненном баре отеля.

— Полагаю, ты переедешь сюда.

— Думаю, да.

Похоже, мне придется попрощаться с еще одной главой моей жизни.