Два часа спустя мы с Валту стоим на холме у моего дома. Полуденное солнце отбрасывает резкие тени на фасад здания, которое когда-то казалось мне родным. Теперь оно выглядит иначе — словно напоминание о жизни, к которой мне уже не вернуться, о карьере, которая, возможно, подошла к концу.

— Держись позади меня, — тихо говорит Валту, когда мы входим в вестибюль, его аристократичные черты напрягаются. — На всякий случай.

Мы бесшумно поднимаемся по лестнице. Валту движется с той плавной грацией, что вырабатывается веками хищного опыта. У моей двери он замирает, слегка раздувая ноздри, будто прислушивается к запахам и звукам.

«Внутри кто-то есть, — мысленно передаёт он мне. — Как минимум двое. Они роются в твоих вещах».

Я киваю и делаю шаг назад. Валту кладёт руку на дверную ручку.

«Постарайся не выносить дверь с петель, — торопливо предупреждаю я, вспоминая проделки Каллахана. — Мне уже пришлось выложить хозяину квартиры целое состояние, чтобы заменить её».

Он кивает и одним быстрым, выверенным движением ломает замок и распахивает дверь — так плавно, что та остаётся висеть на петлях.

Двое мужчин в серых костюмах резко оборачиваются — они как раз перерывали мою гостиную. Один тянется за пистолетом, но Валту уже пересекает комнату. Его сверхъестественная скорость заставляет даже других вампиров казаться медлительными.

Он хватает первого мужчину за горло, отрывая его от пола одной рукой, а второй тут же выбивает оружие.

Второй успевает выстрелить лишь раз, прежде чем Валту настигает и его. Пуля лишь царапает плечо, едва пустив кровь — такая рана затянется за считанные минуты. С той эффективной жестокостью, что выдает в нем ветерана бесчисленных битв, растянувшихся на века, Валту с размаху впечатывает голову нападавшего в стену. Штукатурка трескается, а мужчина обмякает, теряя сознание.

Первый отчаянно бьется в хватке Валту, глаза его вылезают из орбит, лицо наливается багровым цветом.

— Что ты такое? — хрипит он, и маска крутого парня слетает, уступая место животному ужасу.

Валту улыбается, обнажая удлиненные клыки.

— Монстр из-под твоей кровати, — его голос звучит тяжело, словно сама древняя легенда, ставшая прообразом его литературного двойника, прежде чем он вонзает зубы в шею жертвы.

Тем временем я закрываю за нами дверь и оглядываю разгром в квартире. Эти люди не теряли времени: ящики вывернуты, мебель опрокинута, даже половицы вскрыты там, где я когда-то прятала дневник Бетти. Это лишний раз доказывает: не они его украли.

— Они что-то искали, — говорю я, пока Валту допивает кровь из шеи мужчины.

Мужчина медленно теряет сознание, и Валту волочет его в ванную.

Я хватаю труп за ноги, помогая затащить его в ванну. Затем Валту возвращается за первым, тем, кого убил сразу, и тоже тащит его в ванную, оставляя на паркете кровавые разводы. Хорошо, что я не постелила ковер — после такого залог за квартиру мне точно не вернули бы. Впрочем, судя по трещине в стене и выломанным замкам, о деньгах можно забыть навсегда.

Свалив обоих в ванну, Валту перекидывает их руки через край и вгрызается в запястья, разрывая плоть, пока кровь не начинает стекать вниз. Подставляет ведро, чтобы собрать алые потоки. На мгновение меня накрывает воспоминание о недавней галлюцинации: кровь, текущая из-под двери. Похоже, это не первое мое предчувствие.

— Мы не знаем, слышал ли кто-то выстрел, а оставлять тела для полиции нельзя, — объясняет Валту, собирая кровь. — А это… — он кивает на багряный поток, — это вопрос выживания. Мы не можем позволить крови пропадать зря.

Я наблюдаю за ним, испытывая смесь понимания и отвращения. В глубине души мы именно такие — хищники, питающиеся людьми. Но видеть, как Валту делает это с будничным мастерством существа, повторявшего подобное бесчисленное количество раз на протяжении веков, — реальность вдруг встаёт перед глазами во всей своей неприглядности. Это бьёт куда сильнее, чем любое собственное действие, даже та расправа над маньяком, которую я устроила неделю назад.

— Нам нужно от них избавиться, — говорю я, концентрируясь на дальнейших действиях, чтобы не зацикливаться на жуткой сцене.

Валту кивает.

— Ванная сдержит беспорядок. Я полностью обескровлю их, а затем расчленю тела. Куски поместятся в твою морозилку, пока мы не придумаем, как от них избавиться.

Он говорит это так беззаботно, что я едва не смеюсь. Как будто он каждый день кромсает людей и складывает их в морозильную камеру. Возможно, он куда больше похож на Дракулу, чем я думала.

Я приношу ему ножи, которые он просил, а затем отворачиваюсь и иду в спальню, чтобы собрать в два чемодана всё необходимое: одежду, украшения, спрятанные наличные.

Фотографии и памятные вещи, которые я не могу оставить. Пока собираю вещи, слышу Валту в ванной — тихий всплеск крови, тошнотворный стук плоти, хруст ломающихся костей. Он даже напевает какую-то мелодию. Кажется, Баха.