— Сейчас дама со мной. Любые дела могут подождать.

— А ты кто такой, чёрт возьми? — требует Золотой Зуб.

— Виктор Каллахан. Частный детектив.

Выражение лица высокого громилы становится ещё неприятнее.

— Тот самый, что расспрашивает про убийство Георгина. Тот, кого видели выходящим из дома Марко в ночь его исчезновения.

У меня кровь стынет в жилах. Видели, как я уходил от Марко? Но там никого не было, если только они не пытаются выбить из меня признание.

— Думаю, вы меня с кем-то путаете, — осторожно говорю я.

— Неа, — высокий наклоняется, почти утыкаясь мне в лицо. — Микки хочет поговорить с вами обоими. Сейчас.

— У нас приватный разговор, — вмешивается Лена. — Скажи Микки, что я загляну в клуб позже.

Золотой Зуб хватает её за руку, дёргая так, что она наполовину встаёт с места.

— Это не просьба, дорогуша.

Я мгновенно вскакиваю, но Лена опережает меня: с неожиданной силой выворачивается из его хватки.

— Не трогай меня, — шипит она, и в голосе появляется опасная нотка.

Напряжение в баре нарастает, другие посетители отходят подальше от назревающей стычки. Бармен тянется к телефону — видимо, хочет вызвать охрану.

— Ладно, — говорит Золотой Зуб, улыбаясь без капли тепла. — Сделаем по-плохому. Ты сама на это напросилась, Рыжая.

Все происходит так быстро, что я едва успеваю заметить, как он засовывает руку в карман пиджака и достает маленький стеклянный пузырек. Он отвинчивает крышку и выплескивает содержимое прямо в лицо Лене.

Кислота.

Она кричит, закрыв лицо руками, и этот крик, словно нож, прорезает гул голосов в баре. Я действую не раздумывая: выхватываю пистолет и всаживаю пулю между глаз Золотозубого, прежде чем он успевает потянуться за своим оружием.

В баре воцаряется хаос: люди кричат, бросаются в укрытие, бокалы разбиваются, когда их сбрасывают со столов. Я поворачиваюсь к Лене, ожидая увидеть ее с ужасными ожогами. Но вместо этого я вижу нечто невероятное. Кожа на ее лице, которая начала покрываться волдырями, краснеть и пузыриться от кислоты, начинает… заживать.

Поврежденные ткани медленно срастаются прямо у меня на глазах. К тому моменту, как мой мозг осознает увиденное, ее лицо становится почти безупречным, если не считать красноты и припухлости. Высокий Громила тоже это видит, его глаза расширяются от удивления.

— Какого хрена? Кто ты такая? Ведьма?

Он тянется к пиджаку. Я инстинктивно понимаю, что не могу позволить ему уйти, не могу позволить ему рассказать Коэну или кому-то еще о том, что мы только что видели.

Я направляю на него пистолет и нажимаю на курок. Он оказывается быстрее, чем я ожидал, и выхватывает свое оружие плавным движением. Но прежде чем кто-либо из нас успевает выстрелить, Лена оказывается между нами, двигаясь с нечеловеческой скоростью.

Она отбрасывает его пистолет в сторону, пуля не попадает в цель и разносит зеркало за стойкой бара.

— На улицу, — говорит она мне, голос напряжённый. — Сейчас же.

Я медлю, глядя на Высокого Громилу: тот восстанавливает равновесие и снова наводит на меня пистолет.

— Времени нет, — кричит Лена, хватая меня за руку.

И она права. Где-то вдалеке уже воют сирены, быстро приближаясь. Я следую за Леной к служебному выходу, но Высокий Громила бросается за нами и успевает схватить её за платье. Мой пистолет поднимается почти сам собой — два выстрела попадают ему в грудь.

Он падает, как подкошенный, кровь проступает сквозь рубашку тёмным пятном.

Я застываю, глядя на второго человека, которого убил двумя минутами ранее. Бармен в ужасе смотрит на меня из-за стойки и снова тянется к телефону.

Лена хватает меня за руку и тянет за собой — через подсобку, служебный выход, улицу, в переулок, где пахнет мусором и мочой. Мы бежим. Её пальцы сжимают мою ладонь с неожиданной силой, она ведёт меня сквозь лабиринт узких проходов, пока мы не выныриваем на боковую улицу в нескольких кварталах от отеля.

Она втягивает меня в нишу подъезда. Мы оба тяжело дышим, хотя пробежали немного. А вокруг всё идёт своим чередом: машины проезжают мимо, прохожие неспешно бредут по тротуарам — и ни один из них не подозревает о бойне, которую мы оставили в отеле.

— Что, блядь, там только что произошло? — говорю я почти шёпотом. — Твоё лицо… кислота должна была сжечь его до костей. А твоё… — Я беру её за подбородок, всматриваюсь в тусклом свете, поражаясь тому, как чётко вижу каждую черту. — Твоё лицо зажило.

Она кивает, морщась.

Я чуть сильнее сжимаю её подбородок, всё ещё не в силах осмыслить увиденное.

— Ты двигалась быстрее, чем способен человек.

В её глазах мелькает что-то похожее на обречённость. Наконец я отпускаю её.

— Мне кажется, ты знаешь, что произошло, — тихо говорит она. — Часть тебя всегда знала. Даже когда разум отказывался это принимать.

— Знал — что? — почти вскрикиваю я и раскидываю руки, словно жду, что небеса наконец-то дадут ответ на весь этот кошмар.