— И теперь Марко пропал, — завершаю я, допивая напиток. — Коэн приходил ко мне в клуб сегодня вечером, он думает, что я что-то знаю об этом. Или что знает Каллахан.

— А ты знаешь? — спрашивает Эйб, внимательно глядя на меня.

Эзра протягивает мне ещё один бокал. Делаю осторожный глоток, чувствуя, как силы возвращаются.

— Нет. Но Каллахан был в ярости. То, как он набросился на Марко… я никогда не видела человека настолько жестоким. Настолько… освобождённым. — Делаю паузу. — В нём есть что-то иное. Что-то не совсем обычное.

— Хммм. И ты думаешь, он убил твоего Марко? — спрашивает Эзра, развалившись в кресле с обманчиво расслабленным видом.

— Не знаю. Не хочу в это верить. Но если он это сделал… — я смотрю в глаза Эйба. — Я бы не стала его винить.

Эйб вздыхает, проводя рукой по волосам.

— Лена, ты знаешь, что связываться с людьми опасно. Особенно с теми, кто замешан в расследовании убийства.

— Я с ним не связана, — возражаю я. — Я просто с ним трахалась.

Валтту фыркает в ответ.

— Твоё лицо говорит об обратном, cara mia10, — поддразнивает Эзра.

Я бросаю на него сердитый взгляд, но Эйб продолжает, не давая мне ответить.

— Вне зависимости от твоих личных чувств, этот Каллахан — осложнение, которое нам сейчас не нужно. — Он наклоняется вперёд, хмуря брови. — Те символы, о которых ты рассказывала, те, что были в дневнике Элизабет, — можешь их нарисовать?

Киваю. Адонис молча протягивает бумагу и ручку. Я рисую символы, насколько могу их вспомнить: изогнутые линии пересекаются с острыми углами, круги, внутри которых — что-то похожее на звёзды или руны.

Эйб изучает мой набросок, и его лицо становится всё более мрачным.

— Хммм. Этого я и боялся.

Валтту подходит и заглядывает Эйбу через плечо, и при виде рисунка у него перехватывает дыхание.

— Что? — спрашиваю я.

— Это Скардические символы — древняя магия, которую используют некоторые вампирские родословные, в основном из Восточной Европы, — объясняет Эйб.

— Вампиры, практикующие магию? — недоверчиво переспрашиваю я. — Как ведьмы? Это вообще возможно?

— Редко, — отвечает Валтту. — Но бывает. Некоторые вампиры умеют договариваться с ведьмами, прибегая к заклинаниям и хитростям. — Он делает паузу. — Ты упоминала, что видела кровь под дверью, когда в твоём доме был незваный гость. Возможно, это была галлюцинация. А может, магия.

— Но ведьмы и вампиры ненавидят друг друга. Ведьмы убивают вампиров, — замечаю я.

Валтту пожимает плечами и делает ещё один глоток.

— Я не говорю, что мне нравятся ведьмы. Я просто констатирую факт.

— Большинство из нашего рода полагаются на свои природные способности, — продолжает Эйб. — Но некоторые родословные — особенно старые русские семьи — сохранили связи с дохристианскими магическими практиками. Многие из них — наполовину вампиры, наполовину ведьмы. Я знал одного такого вампира, который был одновременно колдуном и священником. — Он смотрит куда-то вдаль с мечтательным выражением, которое я редко вижу на его лице. — Он даже был пиратом.

Валтту закатывает глаза к потолку и вздыхает.

— Опять про пирата, — бормочет он себе под нос.

Очевидно, за этим кроется какая-то история.

— Ты знаешь, кто мог использовать эти символы в Лос-Анджелесе? — спрашиваю я, хотя подозреваю, что уже знаю ответ.

— Ивановы, — произносит Адонис, его голос с акцентом звучит авторитетно в тишине комнаты, и само имя отзывается во мне тяжёлым эхом. — Русская семья, поселившаяся в Бербанке после революции. В основном они держатся особняком, но ходят слухи.

— Какие слухи?

— Исчезновения, — мрачно отвечает Эйб. — Молодые женщины с определёнными группами крови. Ритуалы, требующие кровавых жертвоприношений. Ты знаешь, у твоей подруги была редкая группа крови — Четвёртая отрицательная. Возможно, именно её и искали Ивановы.

Внутри всё сжимается.

Эйб продолжает:

— Если Ивановы стоят за убийством Элизабет, они, скорее всего, планируют нечто большее. Что-то, для чего потребуется несколько жертв.

— Значит, будут новые жертвы, — шепчу я.

— Скорее всего, — тихо подтверждает Адонис. — Если их не остановить.

— Но почему сейчас? Почему здесь? — спрашиваю я, отодвигая пустой бокал.

Эйб качает головой.

— Этого я не знаю. Но подозреваю, что это может быть связано с Коэном и его организацией. Ивановым нужна защита, ресурсы, доступ к потенциальным жертвам. В этом новом мире информация — всё.

— Когда Элизабет развозила посылки для Коэна, — медленно говорю я, — европейцам, она видела что-то на складе — кого-то, привязанного к столу. Она не поняла, что это, но её это напугало.

— Возможно, более раннее жертвоприношение, — предполагает Эзра.

— И Марко работает на Коэна, — продолжаю я. — Могли ли Ивановы забрать его? Использовать как следующую жертву?