Но есть вероятность, что я не успею. Если я побегу, он догонит меня, его инстинкты хищника сработают на полную катушку. Он убьет меня… и у меня такое чувство, что он пришел сюда не за этим.

Или я могла бы попробовать что-то другое.

Что-то более рискованное.

Я видела, как Каллахан включал свою вампирскую сущность, видела, как он находил баланс между хищником и человеком. И я знаю, что помогло ему это сделать — связь, кровь и, что особенно важно, я.

Его руки сжимают мое горло с такой силой, что вот-вот раздавят. Я смотрю ему прямо в глаза, медленно и осторожно протягиваю руку и касаюсь его лица.

— Вернись ко мне, — шепчу я. — Я знаю, что ты там, Виктор. Я знаю, что ты меня слышишь.

Мгновение ничего не меняется. Затем его хватка ослабевает, совсем чуть-чуть. Но этого достаточно..

Я хватаюсь за возможность, подаюсь вперёд и прижимаюсь губами к его губам.

Я пользуюсь моментом и прижимаюсь губами к его губам. Поцелуй яростный, отчаянный — ничего общего с теми нежными моментами, что были между нами раньше.

Его клыки впиваются в мою нижнюю губу, и мы обмениваемся кровью. От вкуса моей крови по его телу пробегает дрожь. Он отпускает мое горло, его руки скользят к моей талии и сжимают ее так сильно, что остаются синяки. Поцелуй становится глубже, в нем появляется что-то первобытное — утверждение, признание. Я тянусь к тьме внутри него своим разумом, своей кровью, своим телом. Пытаюсь найти человека под маской монстра, дать ему опору, чтобы противостоять тем чарам, что наложил на него Дмитрий.

— Я здесь, — выдыхаю я ему в губы. — Останься со мной, Виктор. Борись с этим.

Его ответ скорее физический, чем словесный — рычание вырывается из его груди, когда он поднимает меня и с нечеловеческой силой несет к кровати. Я подчиняюсь добровольно, понимая, что должно произойти. Обмен кровью, который мы разделили раньше, помог объединить его двойственную натуру, помог ему обрести равновесие.

Возможно, это произойдет снова. Но, возможно, с этим придется подождать. Все происходит очень быстро. Его тело обрушивается на мое, с силой прижимая меня к матрасу.

Его голод дикий, необузданный — зверь, вырывающийся на поверхность. Он рвет на мне одежду, неистово раздирая ее в клочья, как будто не может добраться до меня достаточно быстро. Я стягиваю остатки его рубашки через голову. Он хватает меня за запястья и вскидывает их над моей головой с рычанием, от которого вибрирует каждый нерв. Звук получается зверский, я отвечаю ему тем же, упираясь коленями ему в бока. Где-то под этой дикостью он все еще мой Каллахан. Мне нужно снова найти эту его часть, вытащить ее наружу.

— Виктор, — выдыхаю я, выгибаясь ему навстречу, когда он прижимается ко мне между ног, еще сильнее, чем раньше.

Он входит в меня одним резким движением, и я кричу от шока, боли и удовольствия — всепоглощающих, одновременно. Это не чувственно и неуважительно. Происходящее между нами — требовательно, властно и грубо. Но это он — необузданный и сгорающий от желания, — и именно этого я хочу больше всего на свете.

— Останься со мной, — шепчу я, проводя ногтями по его спине, цепляясь за ту его сторону, которая, я знаю, прячется прямо под поверхностью.

Но вскоре мир сужается до одних лишь ощущений. Кровать трясётся под нами, когда мы движемся вместе, ведомые инстинктом и отчаянием. Каждое движение — взрыв, разрывающий меня, пока не остаётся ничего, кроме огня, нехватки воздуха и стука пульса в ушах.

Он меняет хватку на моих запястьях, удерживая их одной мощной рукой, а другой обхватывает моё бедро, меняя угол, чтобы войти глубже. Его клыки скользят по моей шее — не кусая, но достаточно, чтобы по коже пробежала искра электричества. Угроза, исходящая от этих зубов, только усиливает накал момента. Если он выпьет слишком много крови в таком состоянии… Я отгоняю эту мысль и сосредотачиваюсь на том, чтобы поймать его взгляд. Его глаза все еще алые от безумия, но в них что-то мелькает — проблеск узнавания среди хаоса. Я достучалась до него.

Я сжимаюсь вокруг него, притягивая его еще глубже в себя, как будто одно лишь физическое воздействие может вернуть его из того состояния, в которое его погрузил Дмитрий.

— Да, — задыхаясь, говорю я. — Вот так. Продолжай трахать меня так же. — В ответ он рычит и начинает двигаться еще резче. Он может сломать еще одну кровать. Пора ему подкрепиться. Я поворачиваю голову в сторону, подставляя шею. — Возьми мою кровь, Виктор. Она твоя.

Его низкий рык наполняет комнату, от него вибрирует матрас. О боже, он голоден.