— Скажи спасибо, что я не разделяю твоих взглядов. У Энди по крайней мере есть отец, который всегда будет видеть опасность раньше всего остального и у которого всегда будет план, как защитить его от кого угодно и от чего угодно.

Я не последовала за ним, не желая продолжать ссору. На сегодня с нас обоих было достаточно.

Я опустилась на диван и осталась сидеть там, размышляя над его словами.

Неужели мы настолько по-разному смотрели на жизнь?

Но чей взгляд был правильным?

Доверять или не доверять?

Бояться или действовать?

Очевидно, я устала жить в страхе.

Это было то, что я уже оставила в прошлом.

Но для Ника, судя по всему, всё было иначе.

Глава

15

Ник

Уложив Энди и заметив, что Ноа так и не поднялась в спальню, я спустился в гостиную. Этот маленький негодник целую вечность не мог уснуть. Но когда он лепетал свои словечки этим сладким голоском, когда просил: «Папа, делай голосааа, делай ведьмууу», я не мог устоять и поэтому прочитал ему его любимую сказку. В ней рассказывалось о маленькой ведьмочке, которая меняла цвет кожи в зависимости от настроения. Мы читали эту историю почти час, пока он наконец не закрыл глаза и не уснул.

Спустившись в гостиную, я увидел, что Ноа уснула на диване. Поза у неё была не из самых удобных: очевидно, она присела отдохнуть на пару минут и задремала.

Я взял её на руки, и она открыла глаза лишь на несколько секунд. Увидев, что это я, она расслабилась и позволила отнести себя в постель.

Я сел рядом с ней и остался просто смотреть на неё.

Она меня не на шутку взбесила. Знакомство с этим типом и осознание того, что ей пришлось обращаться к нему не раз, стало настоящей занозой в заднице. Это заставило меня ревновать, вывело из себя, но я должен был держать свои самые первобытные инстинкты под контролем. Ревность ни к чему нас не привела за последние годы, да и я был уже не тем Ником, что раньше. Я научился держать себя в руках, по крайней мере, благодаря хорошему семейному психотерапевту, которая вела нас целый год и помогла нам стать лучше друг для друга.

Черт возьми, семейная терапия далась нам нелегко. Мы обнажали души перед совершенно незнакомым человеком, но это пошло нам на пользу. Мы научились слушать друг друга, доверять друг другу, ставить семью превыше всего. Мы ковырялись в своих ранах, позволяли им кровоточить в том кабинете, и нам удалось выговориться, освободиться от всего, что причиняло нам боль.

И всё же в последние месяцы неуверенность снова завладела мной. Начиная с медового месяца, с того проклятого разговора с Ноа, с того невыносимого перелета.

Мне было не по себе, и я подумывал снова позвонить Лидии, нашему психотерапевту, чтобы рассказать, что я чувствую. Но происходило слишком многое. Я был вынужден находиться вдали от сына и жены, вокруг кишели журналисты, бушевала медийная буря, да и предъявленный мне судебный иск был не шуткой. К тому же, если я не смогу найти веские доказательства своей невиновности, неизвестно, чем вообще всё это может закончиться.

Я укрыл Ноа одеялом. Прежде чем лечь, включил компьютер на небольшом письменном столе в спальне. Слоан, мой адвокат, прислала мне электронное письмо пару часов назад.

«Ты должен вернуться в Нью-Йорк как можно скорее. Дела принимают очень скверный оборот».

Меня передернуло. Я закрыл компьютер и лег в постель.

Когда мне наконец удалось уснуть, было уже начало пятого утра.

Глава

16

Ноа

На следующий день, проснувшись, я обнаружила, что Ника и Энди нет дома. Я нашла на кухне записку, которую Ник оставил, чтобы сообщить мне, что они уехали кататься на велосипедах. Малыш обожал ездить на велосипеде позади папы в своем любимом синем шлеме. Они до безумия любили исследовать национальный парк, который находился недалеко от нашего дома.

Я налила себе чашку кофе. В то солнечное сентябрьское утро моей единственной приоритетной задачей было позвонить Дженне. Я рассказала ей об ужине с Заком, который мы организовали на скорую руку.

Ответ подруги был отрицательным, но я настаивала: — Ты должна прийти.

Истеричный плач ребенка на заднем плане едва позволял мне расслышать, что Дженна говорит своему мужу.

— Ноа, ты не представляешь, о чем просишь, — сказала она, отходя подальше от шума. — Моя дочь унаследовала метеоризм моего мужа, знаешь, что это значит?

Я не смогла сдержать смех.

— Смейся, смейся, — произнесла она с отчаянием в голосе, которое я прекрасно понимала. — У меня воспалены соски, я выгляжу как катастрофа, и этот ребенок не перестает плакать. Она вообще не останавливается, Ноа, она плачет всю ночь напролёт.

— Успокойся, это пройдет… — попыталась я её утешить, но она меня перебила.

— Напомни-ка мне, зачем я вообще в это ввязалась. Пожалуйста, я пытаюсь вспомнить причины, но никак не могу их найти, — сказала она.

— Ну, — протянула я, вспоминая, что идея материнства стала её навязчивой идеей сразу после рождения Энди, — возможно, мой сын тут при чем.