— Дай её мне, — сказала Ноа Дженне, прося передать ей заливающуюся слезами малышку.

Лайон посмотрел на меня с тревогой или, возможно, с мольбой о помощи; я не мог понять наверняка. Затем он кивком указал в сторону сада, вытаращив глаза.

— Лайон, поможешь мне с барбекю? — спросил я, стараясь перекричать весь этот гвалт.

— Конечно! — с готовностью согласился он. Обогнав девушек, он последовал за мной, словно одержимый.

Энди протянул ручки к Лайону, и тот без колебаний взял его. Как только мы вышли в сад, наступила относительная тишина.

Я посмотрел на друга и заметил темные круги под его зелеными глазами.

— Наверное, лучше не спрашивать, как вы справляетесь, да? — прокомментировал я, подходя к грилю.

Лайон кивнул на моего сына, который спокойно сидел у него на руках и наблюдал за огнем и тем, как я сдвигаю угли, чтобы они не погасли.

— Вот это нормальный ребенок, — сказал мой друг, указывая на него глазами. — А та девчонка… Эта девчонка — просто исчадие ада.

Я рассмеялся.

— Эндрю тоже много плакал, когда только родился. Это то, что делают младенцы.

Лайон потрясенно вытаращил глаза.

— Ты не понимаешь. Я схожу с ума, Ник.

— Это пройдет. А когда пройдет, начнутся кошмары, «пап, можно я посплю с вами?» и капризы. Иногда кажется, что в них вселяется злой дух. Быть родителями — это замечательно.

Лайон молча смотрел на меня, серьезно, с ужасом.

Я снова рассмеялся.

— Да я шучу! Ну, не совсем. Но оно того стоит, — сказал я, глядя на сына. Ему уже надоело сидеть на руках, и он начал сучить ножками, требуя, чтобы Лайон опустил его на землю.

Мой друг открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент Дженна и Ноа вышли в сад и присоединились к нам.

Джун мирно спала на руках у Ноа, которая держала её животиком вниз. Именно так нам удавалось усыпить Энди, когда у него были колики и болел животик.

Дженна с возмущением указала на малышку.

— Она взяла её вот так, и бум — та уснула как сурок.

Лайон недоверчиво посмотрел на Ноа, затем возвел глаза к небу, словно ожидая чего-то.

— Как такое возможно, если я до сих пор слышу её плач?

Ноа хихикнула и поцеловала малышку в макушку. По сравнению с Энди она была совсем крошечной, и, глядя на то, как моя жена держит на руках это крошечное создание, я снова вспомнил первые месяцы после рождения нашего сына. И снова задумался о том, каково это — иметь дочь от Ноа.

Была бы она такой же блондинкой? Были бы у неё такие же веснушки? Те же кудряшки, что были у неё в детстве и которые потом превратились в эти волнистые волосы, ставшие её визитной карточкой?

Мы все вздрогнули, когда раздался звонок в дверь. Дженна вызвалась пойти открыть.

Через несколько минут она вернулась в сопровождении нашего соседа, который держал на руках девочку, чуть постарше Энди.

Когда я увидел его с дочерью на руках, я испытал странное чувство, которое не мог объяснить.

У девочки были светлые кудрявые волосы, огромные карие глаза и россыпь веснушек на носу и щеках.

Мое сердце ёкнуло, словно эта девочка была той самой, которую я представлял себе буквально мгновение назад.

— Ник, ты выглядишь так, будто оцепенел, — сказала Дженна, с тревогой глядя на меня.

— Да, Ник, Зак задал тебе вопрос, — вмешалась Ноа, вопросительно глядя на меня.

— Извините… — сказал я. Я откашлялся и отвел взгляд от девочки, которая застенчиво жалась к отцу. Я подошел к Заку, чтобы пожать ему руку. — Как дела? — спросил я.

— Отлично, — ответил он, тоже поглядывая на меня с некоторым удивлением.

— Он спросил, подойдет ли это вино, «Dark Horse», к мясу.

Я подавил гримасу отвращения, но заставил себя улыбнуться.

— Я поставлю его охлаждаться, — ответил я, не в силах стряхнуть с себя странное чувство, овладевшее мной.

Я пошел на кухню. Ноа последовала за мной.

— Что-то не так? — спросила она, пока я убирал бутылку в холодильник.

Я повернулся к ней и посмотрел на неё. Она всё еще держала на руках спящую малышку, теперь уже животиком вверх, укутанную в розовое одеяльце.

Внезапно меня охватил необъяснимый страх, что с ней может что-то случиться, что этот тип может причинить ей вред. Все мои внутренние сигналы тревоги сработали, и я не мог понять почему.

— Он мне не нравится, — только и сказал я.

— Вино? — спросила Ноа. Я на секунду замялся. Подумал, стоит ли говорить ей правду.

— Ну да… это вино из супермаркета по скидке.

Ноа бросила на меня укоризненный взгляд.

— Не все могут позволить себе бутылку за двести долларов, Ник. Не будь снобом, — сказала она. Затем она развернулась и вернулась к нашим друзьям.

Я достал телефон из заднего кармана джинсов и позвонил Стиву.

— Да, Николас?

— Мне нужно, чтобы ты навел справки о нашем соседе, Заке Беннетте. Я хочу знать о нем всё… и о его дочери Ив.

Повисла секундная пауза.