Джули попросила завезти её к подруге, и мы оставили её там. Когда мы вернулись и остались одни, я почувствовала, как мое сердце обливается кровью.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Ник, подходя к дивану, на который я рухнула, едва войдя в дом.

Я посмотрела на него.

В его черных волосах то тут, то там начала пробиваться седина, придавая ему такой сексуальный вид, что я не могла не улыбнуться, ласково перебирая его пряди.

— Иногда становится страшно от того, как быстро летит время, — сказала я, и это была чистая правда.

В моей голове начали роиться сотни воспоминаний. Вся наша история: первый раз, когда он назвал меня «Веснушкой», наш первый поцелуй, наша первая гонка, наше первое расставание, наше примирение, Энди, свадьба, Джули, дни рождения, семейные поездки, беременности и страхи. Целая жизнь с Николасом Лейстером.

— Нас ждет еще тысяча совместных приключений, Веснушка, — сказал он, гладя меня по щеке и заправляя прядь волос мне за ухо.

Я посмотрела ему в глаза, в эти прекрасные голубые глаза.

— Спасибо, Ник, — сказала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от нахлынувших чувств. — Спасибо, что подарил мне семью, что дал мне убежище, где я чувствую себя в безопасности.

— Любимая… — начал он, но я приложила палец к его губам.

— Ты делаешь меня самой счастливой женщиной на свете, — сказала я с улыбкой.

Он наклонился ко мне, пока не нашел мои губы.

Он поцеловал меня медленно, с нежностью. Я поняла, что он испытывает те же эмоции, что и я, и что он держится ради меня, ради нашей семьи.

Да, Лейстеры разъезжались, но мы не могли отрицать одного: в том, что мы так сильно любим друг друга, мы все виноваты в равной степени.