У меня было чувство, будто я сбегаю из собственного дома, из своего гнезда, и эта ситуация мне совершенно не нравилась.

Движение было не очень плотным, утренний час пик уже прошел, поэтому мы довольно быстро добрались до аэропорта. Нас направили в зону для частных рейсов. Самолет Лейстеров стоял там, в ангаре номер пять, — невероятно современное и сверкающее воздушное судно с логотипом компании.

Мне не нравилось летать на нем, не говоря уже об астрономической стоимости одного только перелета и вреде для экологии, но, с другой стороны, без него я была бы лишена привилегии видеться с Ником всякий раз, когда это позволяло расписание пилота.

— Миссис Лейстер, позвольте мне помочь, — сказал напарник Чарли, любезно предложив отнести Энди, чтобы освободить мне руки.

Мой сын наконец-то уснул, после получаса криков, которые свели с ума нас троих взрослых. Мне потребовалась целая вечность, чтобы успокоить его, особенно потому, что я не могла достать его из автокресла.

Я нарушила его привычный режим, мы подвергли его сильному стрессу, забрав из садика, а журналисты напугали его.

Я не сводила глаз с напарника Чарли, пока он поднимался по трапу самолета, а затем знаком попросила его положить малыша на сиденье рядом со мной.

Кресла были широкими и удобными, чтобы разложить их, достаточно было нажать кнопку.

Мы уже пристегнули ремни, когда пилот вышел поприветствовать меня и сообщил, что мы скоро взлетаем.

Я отправила сообщение Нику, написав, что мы увидимся чуть больше, чем через шесть часов, а затем посмотрела в иллюминатор.

Оказавшись в воздухе, я наконец смогла остановиться и обдумать всё происходящее.

Если в обвинениях против компании, против Ника, была хоть доля правды, мы влипли по-крупному.

Глава

10

Ник

У меня раскалывалась голова. Весь день я провел на совещаниях, а потом закрылся в своей квартире. Мой отец истерил, совет директоров истерил, а сотрудники истерили, потому что видели, что я истерю.

То, что началось как серьезная проблема, превратилось в настоящий кошмар в тот самый момент, когда я узнал, что Моррис покинул Нью-Йорк, а в офис нагрянули два налоговых агента с требованием предоставить документы и разрешение на проверку всех моих счетов.

После разговора с отцом мы пришли к выводу, что нам необходимо нанять известного налогового адвоката. Маргарет Слоан Картер — адвокат с безупречной репутацией, не проигравшая ни одного подобного дела — согласилась взять мой случай, и последние несколько недель мы ломали голову над тем, как, черт возьми, выбраться из того ада, в который меня затащил Моррис. Документы с моей подписью, которых я в глаза не видел, подозрительные переводы средств на подставные счета на Каймановых островах… Этот сукин сын и впрямь вознамерился меня уничтожить.

Я ничего не понимал, а новости уже просочились повсюду. Я знал, что это неизбежно. Слишком уж лакомый кусок для прессы, чтобы держать его в тайне, но всё произошло слишком быстро. У меня даже не было времени поговорить с Ноа, обсудить, как мы, черт возьми, будем справляться с этой ситуацией, чтобы она не разрушила нашу личную жизнь. Журналисты опередили меня. Мне казалось отличной идеей лично выступить перед прессой, чтобы сыграть на опережение и рассказать правду, но всё обернулось против меня. А это могло означать только одно: в компании были и другие люди, желавшие меня потопить. Но кто? Кто сговорился с Моррисом, пытаясь засадить меня за решетку за тяжкое преступление?

Я залпом допил виски. Последние шесть часов мои мысли были заняты лишь одним: узнать, что Ноа и Энди благополучно приземлились. Машина уже ждала их в аэропорту Тетерборо, чтобы доставить прямо ко мне. Я снова с тревогой взглянул на наручные часы. Я не видел Ноа и сына больше трех недель. Наверное, это была самая долгая разлука в нашей жизни. Насчет Энди я уверен на сто процентов, а что касается Ноа — ну, если не считать того года, когда мы расстались, с тех пор я не расставался с ней больше, чем на неделю.

Я услышал шум лифта, поднимающегося прямо в мою квартиру. Поднявшись с дивана, я оставил стакан с виски на стеклянном столике и направился прямиком в прихожую.

Двери открылись, и там, с высоко поднятой головой, стояла любовь всей моей жизни, бережно держа на руках спящий смысл моего существования. Я даже не взглянул на Чарли. Я видел только их двоих.

Не в силах больше ждать, я бросился к ней и, не дав ей даже поздороваться, решительно впился в ее губы. Я обхватил рукой ее затылок, не оставляя ей иного выбора, кроме как ответить на поцелуй, пока наш спящий сын был зажат между нами.

Я шумно выдохнул воздух, который задержал в легких, и прижался своим лбом к её.

— Блядь, как же я скучал по тебе, Веснушка.

Я встретился с ней взглядом и растаял, увидев её сияющие глаза медового цвета. Она смотрела на меня с тревогой.

— Ты должен объяснить мне, какого черта происходит, — потребовала она, не давая мне и секунды передышки.