Я тысячу раз менял свои планы, чтобы иметь возможность отвести Энди в детский сад, и в итоге у меня всё равно ничего не выйдет.

Я почувствовал укол в сердце и заставил себя проглотить эти чувства. Заставить Ноа понять это будет нелегко, особенно потому, что я не собирался рассказывать ей о той заварухе, в которую втянула меня моя команда. Я не хотел, чтобы она волновалась, но больнее всего ранило воспоминание о её словах, сказанных несколько дней назад: что Энди не всегда будет два года и что подобные моменты случаются лишь раз в жизни.

Снова зазвонил стационарный телефон. Когда я поднял трубку, то ничуть не удивился, услышав своего отца.

— Нам нужно поговорить, — сказал он почти таким же серьезным тоном, как и у меня.

Я отменил все свои планы на вторую половину дня и начал выяснять, что, черт возьми, происходит.

Глава

9

Ноа

В конце концов я отвела Энди в детский сад одна. Ник сказал мне, что сделал всё возможное, чтобы приехать, но не успеет вовремя. Я поверила ему. Я верила ему, когда он говорил, что у него столько работы, что он просто не может всё бросить и приехать к своей семье. Я не сомневалась в этом, но…

Дни шли, а Ник всё не возвращался. Мы созванивались каждый вечер, общались по видеосвязи, но это было совсем не то.

Прошла неделя, а утренние походы в детский сад всё еще оставались настоящим испытанием. Энди плакал так, будто его пытали, и чувство вины, которое душило меня каждый раз, когда приходилось его оставлять, продолжало терзать меня.

Что бы я ни делала, какие бы развлечения ни ждали его в группе, в тот момент, когда я отпускала его руку, он начинал кричать как сумасшедший.

В среду второй недели всё стало еще хуже, потому что мне больше не разрешали оставаться с ним. Наоборот, воспитатели заверили меня, что лучше всего уходить как можно быстрее, чтобы малыш меньше страдал. Я была не совсем согласна с этой тактикой. Мне пришлось прийти, оставить его с этой улыбчивой женщиной почти без прощания и уйти по коридору, слыша за спиной крики моего сына.

Выйдя на улицу, я прислонилась к стене здания и позволила слезам медленно катиться по щекам.

Тоска, сжимавшая моё сердце, не была похожа ни на одно чувство, которое я когда-либо испытывала, и хуже всего было то, что я была одна. Справляться с этой ситуацией без Ника оказалось сложнее, чем я себе представляла. Всё, чего мне хотелось в тот момент, — чтобы он обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Я не говорила ему правду. Я не говорила ему, что Энди плачет каждый день и что я ухожу из сада в таком же отчаянии, как и сам ребенок, если не больше. Я не говорила ему, потому что знала: это убьёт его. Я знала, что ему больно от того, что он не может быть рядом, поэтому предпочитала избавить его от лишних переживаний. Однако это также означало, что мне приходится справляться со всем в одиночку.

— Ноа? — услышала я чей-то голос.

Это был тот самый человек, который помог мне неделю назад, когда в доме не было света: мой сосед, Зак.

Я заставила себя улыбнуться и поспешно вытерла слезы.

— Какое совпадение, я только что отвел Ив в садик. Ты тоже водишь его сюда? — Затем он, казалось, присмотрелся ко мне повнимательнее. — Эй, ты в порядке? Что случилось?

— Ничего, ничего, — поспешила я объяснить. — Просто попрощалась с Энди, и скажем так, садик пока не самое любимое его место.

Зак грустно улыбнулся и кивнул.

— Это ужасно, но это пройдет, — попытался он меня подбодрить. — Ив плакала почти три недели, но потом всё постепенно наладилось. Теперь она чуть ли не забывает со мной попрощаться, маленькая негодница. Сразу бежит к своей воспитательнице, даже не оборачиваясь.

— Ого! — удивленно воскликнула я.

Зак рассмеялся.

— Поверь, это ранит еще больше, чем когда она плачет, потому что не хочет оставаться, — произнес он. Я оценила его доброту. — Давай, выше нос. Я угощаю кофе, как смотришь на это?

Я на секунду замялась, но в итоге согласилась.

— Твой муж всё еще в отъезде? — спросил он. При мысли о Нике и прошедшей неделе мне снова захотелось расплакаться.

— Да. Он занят как никогда, у нас едва хватает времени перекинуться парой слов в день, — ответила я, идя вслед за Заком по улице. Было рано, и дул приятный, хотя и немного прохладный для такого времени суток ветерок. Лето уже отступало, уступая место первым признакам осени.

— Ох, мне жаль. Кем, ты говорила, он работает? — спросил он, как только мы повернули направо.

Я знала, что это был невинный вопрос. Но я не собиралась объяснять этому незнакомцу, что мой муж — один из самых богатых людей в Соединенных Штатах, поэтому просто ответила, что он работает в юридической фирме в Нью-Йорке.

— Тогда он, должно быть, и правда очень занят. У меня есть коллега-юрист, который работает в Нью-Йорке, так он даже лысеть начал. Шишки в этих фирмах — настоящие нацисты, они выпивают из тебя всю кровь, не говоря уже о времени.