Когда я вышла из комнаты, звук детского смеха немного унял мое раздражение. Хотя я бы ни за что не призналась в этом вслух, но когда я завернула за угол по коридору и увидела, как Ник смешит Энди, кормя его завтраком, я испытала чувство безграничного счастья, которого никак не ожидала почувствовать в это дождливое сентябрьское утро.

Я закатила глаза, заметив, что Ник только что дал малышу шоколадное печенье. С таким подходом кто угодно смог бы заставить его позавтракать без капризов. Однако я закрыла на это глаза просто потому, что было приятно видеть их снова вместе и такими довольными.

Прошло много дней с тех пор, как мы в последний раз видели Ника, а мой сын обожал его больше всего на свете. Если он хотел рассмешить его и побаловать шоколадом, то я (только на сегодня) была не вправе портить им праздник.

Энди первым заметил меня, и на его ангельском личике появилась очаровательная улыбка.

Ник обратил внимание на его реакцию и обернулся, чтобы посмотреть, кто вошел в комнату.

— Доброе утро, Веснушка, — сказал он с улыбкой, хотя в его глазах я читала отголоски напряжения после нашей вчерашней ссоры, и была уверена, что он видел то же самое напряжение в моих.

— Не ожидала увидеть тебя здесь. Разве ты не на работе? — спросила я, подходя к столу и наклоняясь, чтобы поцеловать сына, который потянул ко мне ручки.

Ник притянул меня к себе, усадив на колени, и заставил посмотреть ему в глаза.

— А мне утренний поцелуй не полагается? — спросил он, проигнорировав мой вопрос.

Он даже не дал мне времени на ответ: крепко обнял и впился поцелуем в мои губы.

По спине пробежала дрожь удовольствия. Перестану ли я когда-нибудь испытывать подобные чувства, когда он меня целует?

Надеюсь, что нет.

Когда он наконец отстранился, я увидела в его глазах лукавый блеск, словно он только что прочитал мои мысли.

Эндрю завопил как ненормальный, пытаясь привлечь мое внимание. Это дало мне отличный предлог, чтобы отодвинуться от этого невероятно сексуального мужчины, который совершенно не заслуживал моей ласки после того, что произошло накануне.

Я встала, подхватила Энди на руки и подошла к кофеварке, чтобы налить себе чашечку.

— Так почему же утро среды, а ты всё еще здесь? — снова спросила я.

Ник последовал за мной на кухню, пока я суетилась туда-сюда, готовя завтрак, с Энди на руках, чья головка сладко покоилась на моем плече.

— Разве я не могу взять выходной, чтобы позаботиться о своей милой, надутой жене и нашем избалованном сыне?

Я одарила его равнодушным взглядом и промолчала, просто глядя на него в упор.

— Ладно. Стив сказал мне оставаться дома, пока ситуация немного не уляжется. Этим утром здание «Leister Enterprises» было окружено журналистами.

— Отлично, — холодно ответила я, забирая чашку горячего кофе, свой бейгл с сыром и устраиваясь за кухонным островком. — У тебя было время придумать план?

Ник прислонился к столешнице, скрестив руки на груди, и серьезно посмотрел на меня.

— Любой план, подразумевающий, что вы с Энди останетесь одни в Лос-Анджелесе под прицелом журналистов — это не план. Так что нет, мне пока не удалось придумать решение, которое тебя бы устроило.

Я поднесла чашку к губам.

— Значит, у нас проблема, — сказала я, строго глядя на него.

Ник стиснул челюсти и перевел взгляд на окно, в которое без умолку барабанили капли дождя. Небо было таким затянутым, что казалось, будто наступила ночь.

За последние два года мы сильно повзрослели. Рождение Энди, то, что я оказалась рядом, когда в Ника стреляли, затем попытка ограбления нашего дома и похищение сына — всё это сблизило нас как никогда раньше, заставив ставить друг друга на первое место и защищать друг друга. Мы научились общаться, хотя и продолжали спорить — это было неизбежно. Однако, когда Ник вот так сжимал челюсти и смотрел так, как в этот самый момент, я вспоминала, что внутри него всё еще живет тот невероятно вспыльчивый человек, который пойдет на всё ради защиты своей семьи, даже если ради этого придется вступить в конфликт со мной, чтобы навязать свою волю.

— Если мы вернемся в Лос-Анджелес, журналисты набросятся на нас еще яростнее, чем здесь. Ты это понимаешь?

То, что он сказал «мы», успокоило меня и дало надежду.

— Наша жизнь в Лос-Анджелесе, Ник, а не здесь. Наши друзья, родители, садик Энди, наш дом, наши вещи… — перечислила я и, оглядевшись по сторонам, не смогла сдержать глубокой грусти.

Эта квартира больше не казалась ни пустой, ни неуютной.

— Ну, — поправила я саму себя, — возможно, говорить «наши вещи» не совсем верно.

Ник давно здесь жил. Хоть он и мотался туда-сюда, его вещи были здесь, в Нью-Йорке. Его одежда висела в этом шкафу, а то, что моя была свалена в чемодан в ногах кровати, служило явным признаком того, что что-то не так.

Ник снова перевел взгляд на меня.

Казалось, он прекрасно понял, что именно я пытаюсь сказать, и то, что он не стал сразу этого отрицать, немного разбило мне сердце.

— Ты знаешь, что это ненадолго. Новым подразделениям…