Я возблагодарила небеса за то, что он не пошел за мной, и отправилась за сыном. Он спал как сурок в своей коляске в комнате рядом с игровой.

Наблюдая за его сном, я успокаивалась. Это приносило мне какое-то умиротворение. Я попыталась прогнать грусть от осознания того, что происходящее станет константой в моей жизни. Чего я ожидала? Что такой человек, как Николас Лейстер, будет типичным папашей, который каждый вечер забирает сына из школы и ведет его в парк играть в футбол?

Он не мог быть там, у него не могло быть свободных вечеров.

В тот момент я пожалела, что Ник был такой важной персоной. Я никогда не стремилась к роскошной жизни, мне было на это плевать. Но я хотела создать семью и не тащить всё на себе в одиночку.

Да, Ник делал всё возможное, чтобы присутствовать, но последние два года забота об Энди ложилась по большей части на меня. Ник работал без передышки, и, как бы он ни пытался это отрицать, я чувствовала, что с каждым днем его ответственность только росла.

Я выкатила коляску к машине и позволила Нику пересадить ребенка в автокресло, стараясь не разбудить его.

Он крепко спал, и я с облегчением вздохнула.

Мы попрощались с родителями и сели в машину.

Как только мы тронулись, Ник заговорил, пытаясь сгладить углы:

— Ноа…

— Нет, — вздохнув, сказала я. — У меня нет желания обсуждать это сейчас.

— Послушай, мне жаль, — извинился он. В его голосе я уловила нотки гнева. Он злился? Он? — Я делаю всё, что в моих силах. Приехав сюда сегодня, я поставил под угрозу исход очень важной сделки, но я сделал это ради тебя.

— На кону всегда какой-то важный контракт, вот в чем проблема, — ответила я. Отчасти я чувствовала себя виноватой, но хотела ясно дать понять, что подобное случается в наших отношениях слишком часто.

— И что ты прикажешь мне делать, Ноа? — спросил он, не сводя глаз с дороги. — Думаешь, мне бы не хотелось сидеть с вами целыми днями? Думаешь, мне нравится торчать вдали от дома почти всю неделю?

— Ну, может, тебе стоит делегировать часть своей работы, или нанять кого-то, кто будет выполнять твои обязанности, или…

— Пожалуйста, не будь смешной, — оборвал он меня, даже не взглянув.

По спине пробежал холодок гнева.

— Что, прости? — переспросила я.

Он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде читалось сожаление.

— Прости, я не хотел с тобой так разговаривать. Но я обязан быть там. Мое присутствие необходимо. Я не могу просто так исчезнуть или взять работу на дом. Речь идет не о вычитке книги, а о компании с годовой прибылью в триста миллионов долларов.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — возмутилась я.

— То, что я делаю всё, что могу.

Вскоре мы подъехали к дому. Сад и помещения внутри были освещены — свет автоматически включался каждый день в семь вечера.

Когда двигатель заглох, в машине повисла тишина, и мы оба уставились на входную дверь, не зная, что еще сказать.

— Мне жаль тебя. Жаль, что ты столько всего пропускаешь. Энди не всегда будет два года. Эти моменты уникальны, и мне разбивает сердце осознание того, что ты многое из этого упустишь, — призналась я. Я изо всех сил старалась не расплакаться и не добавить, что я устала и что он мне нужен.

Ник провел рукой по глазам, словно пытаясь прогнать непрекращающуюся головную боль.

— На этой неделе я постараюсь завершить самые важные дела, а на следующей снова буду здесь, с вами. Я буду каждый день отводить его в сад, чтобы тебе было хоть немного спокойнее.

Я ценила его усилия, правда ценила, но мне бы хотелось, чтобы в первый день Энди в детском саду мы были вместе: и когда отводили бы его, и когда забирали. Через несколько недель я тоже выйду на работу, и совмещать наши графики станет еще сложнее.

— Хорошо. — В конце концов я сдалась и потянулась к ручке дверцы.

Ник остановил меня и потянул к себе.

Его голубые глаза сияли ярче обычного, оттененные загаром, который он получил в медовый месяц. Его волосы, как всегда, были слегка взъерошены. Он был невероятно красив. Он погладил меня большим пальцем по левой щеке и наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Я заглажу свою вину, Веснушка, — сказал он, приближаясь, чтобы поцеловать меня в чувствительную кожу на шее.

Я закрыла глаза, позволив себе на мгновение раствориться в том, что он заставлял меня чувствовать.

— Ты мне ничего не должен, — сказала я, отстраняясь. Я снова повернулась к нему спиной, открыла дверцу и вышла из машины.

В ту ночь мы спали в обнимку, и мы оба делали вид, что не злимся. Наверное, в этом тоже заключалась часть брака — притворяться, чтобы сохранить мир.

На следующее утро, услышав, как он одевается, я притворилась спящей. Поцелуя в лоб, которым он одаривал меня каждое утро перед уходом, в этот раз не последовало.