Бекс молча последовала за мной на улицу. Дикон уже разжег огромный костер, и вокруг него собрались все, кто был на базе. Пришли даже полковник Хилл и майор Вудс. Когда я вывел свою девочку к ним, все взгляды устремились на нее.

Гутьеррес протянул мне две серебристые банки, когда мы подошли к толпе. Одну я передал Бекс, заставляя себя не смотреть на то, как дрожит ее губа. Я обнял ее за талию и прижал к своему боку.

— Сегодня мы потеряли одного из наших, — начал я. — Чарли был гражданским, но он был частью роты Б не меньше, чем любой из нас. Он был хорошим человеком.

— Лучшим из нас, — подхватил кто-то. Эти три слова ударили по мне, как хренов товарняк.

Бекс вытерла глаза рукавом и закрыла рот рукой, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.

Я посмотрел на звезды. Полярная звезда сияла как обычно, но мое внимание привлекла другая. Сначала тусклая, она постепенно разгоралась с такой силой, какой я никогда раньше не видел. Это был Чарли Коулман — теперь он стал звездой над нами, присматривающей за лагерем. Присматривающей за Бекс.

Я откашлялся и поднял банку «Диетической колы», глядя на его звезду.

— Чарли, мы присмотрим за твоей девочкой.

Парни хором отозвались в знак согласия.

— За Чарли Коулмана! — крикнул Дикон, поднимая кружку с кофе.

Гутьеррес шагнул вперед.

— За Чарли.

Подняв банку еще выше, я проревел:

— За лучшего из нас!

Рота Б взорвалась криками, поминая Чарли Коулмана. Я посмотрел на Бекс, не зная наверняка, выдержит ли она эти импровизированные поминки.

Она часами находилась в состоянии шока, но Ребекку Дэвис не стоило недооценивать. Я видел, как она проглотила свое горе, смахнула боль и прочистила горло. «Потрясающая женщина», — подумал я.

Толпа стихла, и все глаза устремились на нее. Бекс открыла свою колу, подняла ее высоко вверх и произнесла — четко, твердо и уверенно:

— Чарли Коулман — навсегда.

Глава 27

Ребекка

Впервые за долгое время я спала без сновидений. Я не проснулась от грохота выстрелов и разрывов ракет. Я не проклинала утренний холод и не мечтала об одеяле, которое было бы хоть немного толще туалетной бумаги.

Я ни о чем не думала и ничего не желала. На несколько часов я обрела покой в этом беспамятстве.

А потом я открыла глаза, и мир продолжил гореть.

На грудь снова навалилась невыносимая тяжесть, перекрывая кислород. От трех резких ударов в дверь я вздрогнула.

Меня теперь все заставляло вздрагивать. Казалось, в любую секунду я могу сама оказаться на земле в луже собственной крови.

Почему не я?

Почему это был Чарли?

Почему я выбралась после взрыва гранаты почти без царапины, а он погиб, хотя на его месте должна была быть я?

Не дождавшись ответа, Грифф вошел без приглашения. За время их командировки и моей работы здесь я видела почти всех парней из роты «Б» в самом разном виде. Грифф был чуть более сдержанным, чем остальные. Должность обязывала. И все же в те редкие моменты, когда он щеголял в футболке и спортивных шортах, или в серых трениках с майкой, или — господи помилуй — в хенли и боксерах, у меня в голове не оставалось ни одной связной мысли.

Его жилистые предплечья напоминали стволы деревьев. Огромные, сильные ручищи уперлись в бока. Мощные бедра, способные сдвинуть грузовик, стояли на ширине плеч.

— Эй. Я… я просто хотел зайти. Узнать, не нужно ли тебе чего, пока я не заступил на дежурство.

Он даже не пытался быть тактичным: его взгляд медленно скользнул по моему лицу, вниз по торсу, к одеялу, собравшемуся складками у талии.

— Я в порядке.

— Ты хоть спала?

— Да.

— Что тебе принести, пока я не ушел?

— Все нормально. Правда.

— Ты же помнишь, что я был женат? Так вот, я в курсе: когда женщина говорит, что она «в порядке», это значит, что ей хреновее некуда.

— Я в порядке, Нейтан.

Он скрестил руки на груди, и под тонкой тканью хенли вздулись бугры мышц. Я ничего не могла с собой поделать. Черные боксеры сидели на нем как влитые, не оставляя ровным счетом никакого простора для воображения. Мои глаза непроизвольно расширились — на фоне моего затянувшегося воздержания эта картина казалась оазисом в пустыне. Пятидесятый калибр, за которым Брэнсон торчал на крыше «Хамви», явно проигрывал тому орудию, что Грифф прятал в штанах.

На его губах заиграла едва заметная улыбка, и впервые со смерти Чарли я почувствовала, как тяжесть в груди начинает отступать.

— Рад, что смог поднять тебе настроение, Рыжая, — он подмигнул мне.

Я закатила глаза. Еще не хватало давать ему повод для гордости, даже если мои гормоны и решили устроить бунт.

— Проваливай, Нейтан. И надень штаны.

Он лишь усмехнулся и направился к моей кровати, что, черт возьми, начало меня злить.

— Я серьезно. Вали отсюда, пока люди чего не подумали.

— А если я хочу, чтобы они подумали?

— Нейтан, — предупредила я. — Мы это уже проходили. Профессиональные границы, помнишь?

— Я сейчас не в форме, — парировал он, делая еще шаг.

— Вот и иди надевай ее.