— Детка, ты скорее сдохнешь под обстрелом во время прямого эфира, чем подпустишь кого-то к себе. Позволить себе любить — это и есть риск. Риск оказаться уязвимой. Риск, что тебя увидят настоящую. Риск, что тебе сделают больно так, как никто другой. Любовь — это всегда ставка, дорогая. И неважно, любишь ты меня, маму или папу. Никто не обещает, что тебе не будет больно. Но штука в том, что оно того стоит. До последнего цента. И только трус откажется от такой игры.

Чарли повернулся, чтобы уйти, но прежде чем он дошел до двери, я спросила:

— Почему ты так и не женился второй раз?

Он оглянулся через плечо, взявшись за дверную ручку, и печально поджал губы.

— Я все еще люблю ее.

— Ты думаешь, Грифф все еще любит жену?

Он пожал плечами и резко повернул ручку.

— Наверное, тебе придется рискнуть и спросить его об этом самой.

Глава 24

Нейтан

Я избегал Бекс как чумы.

Конечно, у меня была вполне уважительная причина — служба сразу после ее возвращения, но когда я сдал смену, наспех проглотил ужин и пулей улетел к себе, я просто забил на то, что время на таймере Чарли неумолимо истекает. Вместо этого я решил в очередной раз попялиться в гребаную потолочную плитку. Хотелось выйти проветриться, но я знал: если встречу ее на нашем месте, придется во всем сознаваться.

Черт возьми. Когда это «мое» место успело стать «нашим»?

Впрочем, все это стало неважным, стоило голове коснуться подушки — пришел сигнал о перемещении противника в нашем районе. Пора работать.

Лишь десять процентов солдат реально участвуют в боевых действиях, но раз уж мы были на самой передовой американских позиций в Афганистане, то я и мои парни входили в эти десять процентов. В самом буквальном смысле — мы были линией фронта.

Для нас было нормой получить пару пуль, едва мы выходили за периметр, но огонь из стрелкового оружия уже не кажется таким уж «стрелковым», когда понимаешь, что целятся именно в тебя. А уж тот зоопарк из стволов и самодельной взрывчатки, с которым приперлись эти мятежники, маленьким точно не назовешь.

Деревню, куда я возил Бекс в ее первую вылазку за пределы базы, коалиционные силы зачистили как раз перед переброской моей роты. Когда мы прибыли на «Блессинг», нашей задачей стало удерживать контроль до тех пор, пока афганская полиция и армия не будут достаточно обучены, чтобы самим защищать гражданских.

Талибы были с этим не согласны.

Бекс и Чарли успели втиснуться в один из «Хамви», пока мы с визгом покрышек рвали с «Блессинга», чтобы отрезать врагу путь к деревне.

Сборы были сумасшедшими. Несмотря на глухую ночь, Бекс и Чарли подорвались, в темпе нацепили снарягу и были готовы освещать бой.

С перестрелками так: они могут закончиться через десять минут, а могут растянуться на несколько дней. Если станет совсем жарко, можно вызвать подкрепление из Джелалабада или Кабула, но на вертолете им лететь не меньше часа. Так что, по сути, мы были предоставлены сами себе.

Медные волосы Бекс выбились из-под каски. Обычно она заплетала их в косу или хвост, но из-за спешки они рассыпались по плечам. По крайней мере, каска скрывала тот жуткий «взрыв на макаронной фабрике», который у нее на голове после сна. Хотя зрители дома наверняка бы заценили это воронье гнездо.

Лицо было чистым, если не считать этих длинных ресниц. На прическу она забила, но я знал, что она скорее сдохнет, чем выйдет без туши. Чарли был пугающе прав, когда говорил, что без косметики она похожа на зачумленную. Я как-то ляпнул ей об этом, пока она оправлялась после атаки на базу, и ее ответ был, мягко говоря, не самым вежливым.

Черт, как же мне нравилось доводить ее — ровно так же, как она доводила меня.

После того как она едва увернулась от гранаты, она мудро решила сменить свои «Авиаторы» на такие же баллистические очки, какие носили мы все. Если не считать огромных надписей «ПРЕССА» на бронежилете на английском и арабском, она стала просто еще одним бойцом роты Б.

Ее дурацкие бесконечные вопросы на самом деле сослужили хорошую службу. Они с Чарли научились перемещаться на поле боя. Они пригибались, пока не находили укрытие. Она потратила время на то, чтобы выучить наш жаргон. Даже когда она стояла в полный рост и спокойно вещала о том аде, что творился вокруг, я был уверен — она слышит мои команды.

Иногда она записывала «стендап», как она это называла. В других случаях они с Чарли плелись в хвосте тихими наблюдателями. Чарли снимал экшен, а она исписывала страницы блокнота. Стоило нам вернуться за периметр, я слышал, как они записывают закадровый голос, описывая все, что произошло. Как бы мы ни подкалывали друг друга в стенах базы, на выходе — только дело.

Тяжелый хлопок по плечу означал, что последний боец в строю. Мы готовились обогнуть угол деревни.

— Пошли! — рявкнул я.

Мы плавно скользили по каменистой почве. Краем глаза я заметил Дикона, прикрывающего восточную стену.

— У кого Пенни в поле зрения?

— В деревне с гражданскими, — проскрежетал в рации голос рядового Гутьерреса.

— Принял.