— Мы, э-э... мы были в колонне, выехали на обычное патрулирование нашего сектора. Было тихо. Знаешь... такая жуткая тишина, как в доме с привидениями, когда понимаешь, что за следующим углом тебя ждет что-то такое, от чего ты обделаешься. В нашем случае это был мальчик. Я классифицировал его, как лицо мужского пола призывного возраста. А Ковбой увидел просто испуганного ребенка посреди дороги.

Я опустил глаза на свои руки и провел пальцами по изуродованной коже, которая начиналась у большого пальца и тянулась вверх по левому предплечью.

— Мы остановили колонну. Ковбой вышел и крикнул ему на арабском, чтобы тот убирался с дороги. У меня от всей этой сцены волосы на загривке дыбом встали. Я чувствовал: сейчас что-то случится, но не понимал что. Стояла гробовая тишина. Мальчишка на арабский не реагировал, так что Ковбой подошел поближе и перешел на курдский, требуя уйти с дороги.

— Он говорил на арабском и курдском? — вставил Чарли. — Впечатляет.

Я пожал плечами.

— Не то чтобы свободно, но он схватывал все на лету, когда мы туда приехали. — Я посмотрел вверх и покачал головой, горько улыбнувшись иронии ситуации. — Этот парень был из настоящих. Он пошел в армию не для того, чтобы корчить из себя Рэмбо. Он... он хотел что-то изменить. Сражаться за страну и защищать невинных. Не про всех солдат, с которыми я служил, можно такое сказать.

— Что произошло?

От этих трех слов по спине пробежал холодок.

— Он продолжал идти к пацану. Мне это не понравилось, так что я вылез и пошел за ним, чтобы загнать обратно в «Хамви».

Мое тело невольно дернулось, реагируя само по себе. Опаляющий жар. Крики. Боль, располосовавшая руку.

Бежать к эпицентру, а не от него.

Заметив мою непроизвольную реакцию, Чарли мягко проговорил:

— Все нормально. Не торопись, Нейтан.

Я глубоко вдохнул, задержал воздух на четыре секунды и медленно выдохнул.

— На пацане был жилет смертника. Под одеждой его не было видно. Он привел его в действие, как только Ковбой подошел достаточно близко.

— Пояс шахида, — уточнил он.

Я кивнул.

— Он даже не моргнул, когда нажал на детонатор. Это был гребаный ребенок, Чарли, — прорычал я от злости. — Ему даже двенадцати, небось, не было.

Тряхнув головой, я вышвырнул из мыслей лицо, которое преследовало меня во сне, и вернулся к сути:

— Меня отбросило взрывной волной. Когда я поднялся на ноги, рука была обгоревшим куском мяса, и в нее впилось столько железа, что я стал похож на гребаного Железного человека. Парни в колонне не пострадали. Как только мы вытащили Ковбоя из зоны поражения, мы рванули оттуда как ошпаренные. Но... это уже не имело значения. Он умер мгновенно. Мы ничего не могли сделать.

Чарли подался вперед, навалившись на спинку стула:

— Знаешь, цель этой документалки — дать людям дома понять, на что это похоже. Через что вы проходите и какой груз везете с собой обратно. Если не можешь сказать — я пойму, но ты упомянул, что Ковбой — это прозвище. Как его звали по-настоящему?

Я вонзил взгляд в пол. Я знал, что должен произнести его имя. Должен позволить кому-то еще разделить этот груз.

Я обязан был это сказать.

— Капрал Трой Дэвис.

Глава 21

Ребекка

Дубай стал для меня глотком свежего воздуха в прямом смысле слова, но я была рада вернуться на базу. Я скучала по Чарли. В моей комнате в лагере снова поселился затхлый запах. Кто-то, сто процентов Грифф, подложил мне на подушку скорпиона в качестве приветственного подарка. Ну, хотя бы на этот раз дохлого. Вертолет из Кабула задерживали трижды из-за ракетных обстрелов в округе. Но плевать на все. Настроение у меня было просто зашибись. И даже Капитан Угрюмые Штаны не смог бы его испортить.

Я сходила на шопинг в Дубае и восстановила гардероб, который потеряла, когда из-за попадания гранаты в моей стене образовалась дыра размером с половину округа. А уж сервис... Я по полной насладилась роскошным отелем, на который раскошелилась телесеть. После спа-процедур кожа буквально сияла, а от похвал руководства за наши с Чарли репортажи из Афганистана светилась уже я сама.

День стал бы совсем идеальным, если бы Чарли и Грифф встретили меня сразу, как только вертушка приземлилась в «Блессинг». Я поспрашивала парней и быстро выяснила, что Чарли увязался с Гриффом на плановое патрулирование деревни. Боже, как же я люблю этого человека.

Чарли. Не Гриффа.

Мои сорок восемь часов в Дубае были забиты под завязку, но когда встречи заканчивались, магазины закрывались, а я возвращалась в номер и ложилась на этот божественный матрас, все мои мысли возвращались к нему.

Я понятия не имела, что у нас с Гриффом происходит, и от этого мне было не по себе, как кошке у бассейна.

После той атаки мы заключили перемирие. Возможно, мы танцевали на тонкой грани между любовью и ненавистью, но в каком бы статусе мы ни находились, кровь у меня закипала.