— Сожаление — это паршивая опухоль. Это уродливая тварь, которая высосет из тебя жизнь до последней капли. Грифф, послушай меня. Я бы умер счастливым человеком, без тени раскаяния, если бы они знали, как сильно я их любил.

Я тяжело выдохнул и спросил:

— А как же Бекс? — Мой голос дрогнул, когда я попытался сглотнуть тяжелый ком, застрявший в горле. — Что бы ты... что бы ты сказал ей?

Глава 20

Нейтан

— Эта хрень включена? — я уставился на крошечный микрофон, приколотый к моему лацкану, словно это была змея, готовая меня тяпнуть.

Чарли усмехнулся, развернул стул задом наперед и уселся верхом рядом с камерой.

— Перестань ее лапать. Просто представь, что ее нет.

Я рыкнул, подавляя желание и дальше теребить эту чертову штуковину. Сидеть перед направленным в лицо объективом было тошно до жути. Уж лучше бы в меня целились из пушки — с этим я хотя бы знаю, что делать.

Но уговор есть уговор. После того как я взял у него интервью перед сменой, Чарли заявил, что не спустит меня с крючка: либо он пытает меня сейчас, либо завтра по приезде Бекс он скажет ей, что я согласен сняться для документалки. В этом случае был хоть какой-то шанс, что материал пойдет в корзину, раз его снимал Чарли, а не она.

Конечно, в голове у меня была полная каша насчет того, что именно я к ней чувствую, но я так активно поливал этот проект дерьмом с самого начала, что не собирался давать ей повод для триумфа и позволять себя интервьюировать.

— Ладно, Грифф. Поехали. Назови имя и звание.

Я прокашлялся и посмотрел в камеру.

— Мое, э-э... мое имя капитан Нейтан Гриффит. Служу в, ну... в армии?

Чарли покачал головой.

— Смотри на меня. Не на камеру. Давай еще раз. Имя и звание?

— Капитан Нейтан Гриффит. Армия США.

Он тут же выстрелил следующим вопросом.

— Почему ты пошел в армию, Нейтан?

То, что Чарли назвал меня полным именем, заставило мои губы дрогнуть в едва заметной улыбке. Я вспомнил, как Бекс говорила, что делает так на интервью, чтобы очеловечить образ.

— Дед. Он служил во Вторую мировую. С самого детства я хотел быть похожим на него.

— Каким был твой путь в войска?

— Вест-Пойнт. Отбарабанил там четыре года, потом курсы подготовки офицеров. Сразу после этого отправился в свою первую командировку.

Чарли перевел взгляд с меня на камеру и обратно.

— Сколько операций ты провел?

— Это третья. Первая — «Буря в пустыне». Вторая... вторая была в Мосуле, в Ираке, сразу после одиннадцатого сентября. Ну, а теперь мы здесь, на базе «Блессинг», у черта на куличках.

Он тихо хмыкнул.

— Ну, можно и так сказать. Сильно все изменилось? Каково это — после службы в мегаполисе оказаться здесь, в горах, на передовой базе?

— Небо и земля, — начал я. — Тут совсем другой стиль боя. Партизанщина. Никакой организации. Сложнее предугадать, но проще прихлопнуть, когда они высовываются. — Я усмехнулся. — Зато вид шикарный. Выйдешь ночью на улицу и перед тобой целые галактики. Я сам из Техаса, но здешние звезды... это нечто. Ни с чем не сравнить.

— Расскажи о своих парнях, — спросил Чарли, нажимая пару кнопок на камере. Я понял, что он подбрасывает мне легкий вопрос перед тем, как перейти к жести. — С кем ты ближе всего?

Я пожал плечами и принялся крутить большими пальцами.

— Дикон. Без вариантов. Он мне как брат. Мы вместе прошли Мосул. Прикрывали друг другу спины в самом аду. Мать твою... невозможно описать словами связь, которая рождается в таком дерьме. — На мгновение я запаниковал и издал нервный смешок. Бекс меня прибьет, если я испоганю ей фильм. — Мне... мне можно материться? Или здесь это запрещено?

Чарли расхохотался во весь голос.

— Мужик, ты будешь первым, кто не выругался на этих записях. Говори как есть. Если что — запикаем.

Я облегченно выдохнул. Так хотя бы проще.

— Я доверю Дику свою жизнь, и знаю, что он скажет то же самое. Вот и все.

— Дикон сказал ровно то же самое, когда Бекс брала у него интервью.

— Еще бы он не сказал, — рассмеялся я.

В глазах Чарли промелькнул недобрый огонек, и я понял: я попался. Расслабился, а он теперь пошел в атаку. Может, вещает он и как Ганди, но в деле такой же беспощадный, как сама Рыжая.

— Война — штука грязная. Люди гибнут. Такова реальность. — Он наклонился ближе. — Расскажи о ком-то, кого ты потерял. О ком-то, кого ты не сможешь забыть.

Лицо, всплывшее перед глазами, едва не сбило меня с ног. Тяжесть в желудке, которая не давала покоя с тех пор, как я услышал это имя несколько месяцев назад, разрослась до размеров опухоли. То самое сожаление, о котором говорил Чарли. Рак, высасывающий жизнь. Руку начало жечь — тактильная память снова впечатывалась в кожу.

— Его звали Ковбой. Он был в моем подчинении в Мосуле.

— И он не вернулся, — закончил за меня Чарли.

Я кивнул.