Хантер обнял меня, удерживая так легко, будто я ничего не весила. Его горячее дыхание обжигало ухо, он притянул меня ближе, я уткнулась лицом ему в грудь и чувствовала, как сильно колотится его сердце под моими ладонями.

Меня всю трясло, но он не отпускал. Даже когда я спрятала лицо, пытаясь унять этот дикий шквал чувств. Не получалось. Никакого спокойствия, никакой тишины. Не тогда, когда его руки сжимали меня, а недостроенный дом обступал нас со всех сторон, будто уже чувствовал очертания того будущего, которое мы здесь создадим.

— Когда ты сказал про целую кучу детишек, сколько именно ты имел в виду? — Голос мой дрожал, но его смех пророкотал в груди и передался мне.

Казалось, он пробил брешь в моем самообладании, и вся эта дикая, голодная потребность в нем взметнулась вверх, поглощая каждую старую обиду на своем пути. Звук его смеха запутался в моих волосах, впитался в кожу, и колени стали ватными. Я цеплялась за него, отчаянно стараясь запомнить каждое ощущение: его тепло, твердость его тела и то, как он держал меня — без капли сомнения.

— Столько, сколько подаришь, лишь бы у них была твоя улыбка, — усмехнулся он. Я не могла пошевелиться.

Я даже дышать боялась, чтобы этот момент не растворился в воздухе. Я могла только смотреть на него снизу вверх, а он не отводил взгляда — открытого, теплого и так чертовски дико горящего надеждой, что мне стоило огромных усилий не рассыпаться на куски.

— Сколько захочешь, Солнышко, — его голос стал тише. — Или вообще ни одного. Мне плевать, пока у меня есть ты.

Я никак не могла перестать дрожать. Не от страха, нет, больше нет. От этого всепоглощающего желания, которое прошивало вены каждый раз, когда он смотрел на меня вот так. Будто я — то самое единственное, ради чего он готов был ползти сквозь огонь.

Он был так близко, его жар ощущался ровным, низким гулом прямо под моей кожей. Его руки служили мне опорой, большие пальцы впились в челюсть, и мир за открытым окном исчез. Остались только он и я.

— Я хочу всего этого, — сказала я, но голос мой был совсем тонким, лишь дрожью в пространстве между нами.

Хантер смотрел на меня, и от его смеха не осталось и следа.

— Ты получишь все, — низким голосом пообещал он. — Все, что захочешь от меня, этот дом, эту жизнь. Я чертов мир пополам разорву, лишь бы дать тебе это, Мэгги.

Внутри что-то щелкнуло — то самое безумное, головокружительное чувство, от которого губы ныли от улыбки. Весь этот накопленный груз желаний и страхов просто исчез. Я рассмеялась, обхватив руками его прекрасное лицо. Я поцеловала его — жадно, будто могла влить в него всю свою трепетную боль и дать ему ее почувствовать.

— Ты как, в порядке? — улыбнулся он мне в губы.

— Конечно, я в порядке, — ответила я, чувствуя, как жар приливает к лицу. — Ты построил для нас целый чертов дом. — Я снова рассмеялась. — Как я могу быть не в порядке?

Он улыбнулся, и в том, как его ладонь легла мне на затылок, а большой палец коснулся челюсти, было все, что я когда-либо мечтала услышать — еще до того, как он открыл рот.

— Знаю, это все слишком серьезно и чересчур быстро, — его голос звучал грубо и немного застенчиво, несмотря на всю напускную браваду. — Но ты заслуживаешь целого мира, Солнышко, и я хочу быть тем, кто тебе его подарит.

Я тоже этого хотела.

Господи, я хотела всего, что он был готов мне дать.

— Тебе не обязательно было строить дом, — я улыбнулась ему и провела ладонью по колючей щетине на его челюсти. — Ты и так даешь мне все, что мне нужно.

Его руки легли мне на талию, а в следующий миг я уже потеряла опору под ногами. Я взвизгнула и вцепилась в его плечи, обхватив ногами его пояс.

— Что ты делаешь?

— Я еще и причал для нас построил, — он кивнул в сторону окна. Отсюда было видно озеро, и точно — причал был на месте. — У нас там осталось одно незаконченное дело.

Я снова рассмеялась и прижалась лбом к его лбу.

— Неужели?

— Да, Солнышко, — он уже шагнул к дверному проему, который со временем станет нашей задней дверью. — Именно.

Глава 24Мэгги

Туфли начали свою медленную пытку еще до того, как мы дошли до прохода, но я продолжала улыбаться.

Мужчина, под руку с которым я шла, был другом Дина, и познакомились мы только вчера. Он вел себя вполне вежливо, хотя по запаху спиртного я невольно задалась вопросом: как глубоко Дин и его шаферы приложились к бутылке перед началом церемонии.

Белая ковровая дорожка тянулась впереди, казалось, бесконечно. Почти все места были заняты людьми, которых я не узнавала, и мне стало интересно, не думают ли они обо мне то же самое.

Потому что я уже не была той девчонкой, что когда-то покинула эти края, и сегодня я покину их снова.

В Теннесси меня ждал дом, и там меня ждал Хантер.