— Ага. — Слово вышло выдохшимся. Когда я наконец начал убирать руку, она слегка качнулась в мою сторону. Моя ладонь оставалась теплой от ее кожи еще секунду, потом вторую, это мгновение между «отпустить» и «удержать» растянулось так сильно, что я испугался собственного безрассудства. Я опустил руку и сделал шаг назад, и расстояние между нами хлынуло внутрь, как холодная вода.

— Подвинься, Руби! — крикнул я племяннице, отрывая взгляд от Мэгги, и нырнул в озеро.

Прохладная вода обожгла тело, пульс застучал в ушах. Я вынырнул, жадно хватая ртом воздух, пригладил мокрые волосы и вытер воду с глаз. На мгновение я позволил себе лечь на спину и просто дрейфовать, пока стук в груди не сменился ровной тупой болью.

Затем на меня обрушился вихрь из рук, ног и гиканья: Руби вцепилась мне в шею сзади и чуть не утянула под воду.

— Бросай меня! Бросай! — Ее тонкий голосок был неумолим. Я выпрямился, нащупав ногами дно.

— Готова? — спросил я, перехватил ее за руки и окунул нас обоих, переворачивая ее перед собой.

Я вынырнул под звуки ее смеха — клянусь, в мире нет звука лучше. Я поднял ее над собой, удерживая на весу, пока она визжала: «Выше! Выше!»

А потом запустил ее в воздух, и она вошла в воду с таким восторженным криком, что его наверняка услышали на другом берегу. Когда она показалась над водой, то, отфыркиваясь и смеясь, подплыла обратно и вцепилась мне в предплечье.

— Я могу доплыть вон до того буя, — похвасталась она, глядя на поплавок метрах в десяти от нас.

— Давай, девочка. Я рядом. — Я поплыл следом, позволяя ей задавать темп, и присматривал за фиолетовым спасательным жилетом, пока она усиленно гребла.

Добравшись до цели, она оглянулась на меня, мокрые волосы прилипли к щекам, а в глазах сияла гордость.

— Я же говорила! — Она обхватила буй рукой и заболтала в воде маленькими ножками.

— Ни секунды в тебе не сомневался. — Я усмехнулся. — Ты же моя племянница, в конце концов.

Личико Руби стало серьезным, она прищурилась, глядя на меня, пока я удерживался на воде.

— У меня вопрос.

— Ладно. — Я усмехнулся. — И какой же?

— Блэр сказала, что неприлично лезть в чужие дела. — Она глянула на берег, где собрались остальные, а потом снова на меня. На ее ресницах висели капли воды. Клянусь, это был самый милый ребенок на свете.

— Тогда скажи Блэр, чтобы она сама следовала своим советам. Она та еще сплетница.

— А кто такая сплетница?

— Неважно. Ты можешь спрашивать о чем угодно. Так какой вопрос?

— Ты влюблен в Мэгги?

— Что? — выдавил я. Смех вышел каким-то сдавленным, и я всерьез подумал, не утопиться ли мне прямо сейчас — отличный был бы план, чтобы избежать этого разговора.

— Ты смотришь на нее такими сюси-пуси глазками. — Она картинно захлопала ресницами и сложила губы уточкой.

— Откуда ты... Что ты вообще знаешь про сюси-пуси глаза? — Сердце заколотилось о ребра.

— Папа так смотрит на Блэр. — Она пожала плечами.

— Ладно. Это... — Я покосился на берег, где к дому как раз подъезжала очередная машина. — ...справедливо.

Руби продолжала сверлить меня взглядом, покачиваясь на легких волнах и ожидая ответа, к которому я не был готов. Мои щеки пылали, несмотря на прохладу озерной воды. Черт.

— Она мне очень дорога, — признался я наконец, отчего лицо Руби разочарованно сморщилось.

— Тогда почему она не твоя девушка?

— Послушай. — Я выдавил смешок, потирая челюсть. — Все не так просто.

— Почему?

— Так, мисс Любопытный Нос. Теперь я понял, что имела в виду Блэр. — Я рванул вперед и подхватил ее на руки. Она завизжала, а мои пальцы мигом отыскали ее щекотливые места. — Ты такая же сплетница, как и она.

Руби вопила, брыкаясь и поднимая тучи брызг, пока я тащил ее к берегу. Она вцепилась мне в шею, содрогаясь всем телом от смеха. Я разгребал воду, направляясь к отмели и стараясь не думать о том, как в груди все еще печет от ее вопроса.

— Лучше держись крепче, — предупредил я. — Сплетниц мы топим.

Она взвизгнула, вскарабкалась мне на спину и обхватила ногами за пояс.

— Ты мой дельфин!

Я громко хохотнул, продолжая плыть.

— Держись, рыбешка.

Она издала победный клич и еще крепче обхватила меня за шею, прижавшись лицом к моему плечу.

— Я люблю тебя, дядя Хантер, — сказала она. Слова прозвучали глухо, но так уверенно, так твердо.

— И я тебя люблю.

Она была такой крохотной, но при этом отчаянной — вся в отца. В детстве мне особо не о чем было беспокоиться. Не тогда, когда рядом был Кольт. Он всегда был опорой, всегда сохранял спокойствие. Тот самый старший брат, который мог отговорить тебя от драки или научить, как в ней победить, если припрет.

А потом он подарил нам Руби.

Когда мы подошли ближе к причалу, я увидел, что Маккой, Кольт и Блэр уже в воде, а на досках, свесив ноги, сидит Мэгги и болтает с Саттон и Броди.

Солнце нещадно припекало, пока я брел по мелководью. Руби вцепилась в меня, как в свой персональный спасательный плот. Но мой взгляд то и дело возвращался к причалу.