Это первобытная жажда, которую мы оба не в силах сдержать. Готов поспорить, ни один из нас никогда не чувствовал ничего подобного. Бокалы под барной стойкой начинают дребезжать, пока я без тени сдержанности вхожу в Вайолетт. Ее киска сжимает мой член, ноги обхватывают талию, а к основанию позвоночника подступает жар. Я перехватываю ее за бедро и не останавливаюсь. Я вообще не хочу останавливаться.

— Твоя киска так терпеливо меня ждала, — говорю я, погружаясь в нее до упора, а затем выходя почти до самого кончика, стараясь прочувствовать каждую секунду. Я вбиваюсь в нее снова и снова, теряя счет времени, и она вскрикивает. Каждый раз я сам едва не кончаю на месте.

— Я был первым мужчиной, который довел тебя? — спрашиваю я, хотя и так знаю ответ.

— Да... ты был первым, — шепчет она, задыхаясь, теряясь в идеальном ритме наших тел.

— Помни мои слова, любовь моя. Я буду последним. — Мой голос звучит низко и властно. — А теперь смотри, Ви, — я киваю вниз, туда, где мы соединяемся. — Посмотри, как хорошо ты принимаешь каждый гребаный сантиметр, который я тебе даю.

— Твои слова... я сейчас кончу. — Ноги Вайолетт дрожат, пока я продолжаю забиваться в нее, не терпится увидеть ее в полном беспорядке. Не дождусь момента, когда она станет доверять мне настолько, чтобы озвучить все те грязные мысли, что роятся у нее в голове.

— Кончи для меня, Вайолетт, покажи, как красиво ты течешь по моему члену.

— Ох, черт! — вскрикивает она, когда оргазм накрывает ее с головой; ее ногти впиваются в мою кожу.

— Ты тоже... кончи для меня, Роуэн, — приказывает она, и, Боже, я готов.

Киска Вайолетт намертво зажимает мой член, и я разбухаю внутри нее, пока из груди вырывается утробный рык. Разрядка мощной волной проносится по телу; я сжимаю ее так крепко, что знаю — завтра у нее останутся следы, но я этого хочу, мне это нравится. Мысль о том, что на ней останутся знаки моего обладания, дурманит голову.

Хочу полностью владеть ею и сделать ее недосягаемой для любого другого мужчины.

— Блядь, Ви... ты невероятная... забирай все до последней капли... — выдыхаю я, изливаясь в нее. Член дергается, перед глазами плывет рябь, пока мы оба, тяжело дыша, бессильно валимся друг на друга — сплетение потных тел и конечностей. Слышны лишь ее тихие всхлипы.

Проходит несколько минут, прежде чем я провожу ладонями по ее влажной спине и целую в губы — нежно, ласково, убирая мягкие каштановые пряди с шеи.

— Роуэн? — шепчет она мое имя, и это бьет прямо в сердце, потому что я никогда не устану от нас таких.

— Да, любовь моя?

— Теперь я согласна пойти с тобой на свидание.

Я усмехаюсь ей в губы, ну и женщина. Она еще не знает, но я ее никуда не отпущу.

— Значит, нужно было просто немного тебя убедить? — смеюсь я.

— Вроде того, — отвечает она, когда я снова ее целую.

— Вот это моя девочка.



— Такое часто бывает?

— Ну… вообще-то… уже вечность, как у меня не было случайных связей, — говорю я, наклоняясь к душу и включая горячую воду для нас. Роуэн шлепает меня по ягодице, и я вскрикиваю.

Мы вернулись ко мне, чтобы привести себя в порядок и заказать пиццу. Завтра у меня выходной, но я точно пожалею, что так засиделась — с Холли расслабиться не выйдет. Трой только что отменил завтрашний визит, так что тихий день в одиночестве накрылся. Но, если честно, я пока не готова отпускать Роуэна. То, что между нами, не похоже ни на что, что я испытывала раньше. Ни с кем у меня такого не было. Будто мы созданы друг для друга.

— Урод, — бросает он. — Я про твоего бывшего. То приводит Холли раньше времени, то вообще отменяет встречи. Что это за ерунда? Если хочешь рассказать, конечно, — добавляет он, пожав плечами.

Сейчас он совсем другой, не такой, как раньше. Спокойный, теплый, невероятно ласковый. Кажется, с тех пор как мы оделись в баре, не проходит двух минут, чтобы Роуэн меня не коснулся или не поцеловал. Я начинаю понимать: поддаться ему — это как открыть шлюзы. И его язык любви — точно прикосновения.

Я глубоко вдыхаю и решаю быть с ним честной, пока достаю полотенца из маленького шкафа в ванной.

— Трой любит Холли. Просто у него все с приоритетами наперекосяк. Почему-то он уверен, что времени у него впереди бесконечно, и всегда ставит работу и больницу на первое место. После рождения Холли это стало главной проблемой в нашем браке.

Я кладу полотенца на тиковую полку рядом с душем.

Роуэн ничего не говорит, лишь кивает и стягивает футболку через голову. У меня пересыхает во рту, и я на несколько секунд теряю мысль. Этот глубокие ложбинки, что напрягаются, когда он тянет ткань вверх, его сильная грудь…

— Ты пялишься, Ви.

Он проводит рукой по волнистым волосам, затем касается пальцами щетины на челюсти и ухмыляется. Он чертовски привлекателен и прекрасно это знает.

— Хотя я не против. Можешь смотреть сколько угодно.

Я легко целую его.

— Да ладно, я просто заметила, как хорошо заживают твои ожоги, — говорю я наполовину правду, указывая на его руку.